— В этой жизни она уже мой пройденный этап, — спокойно ответил Люций.
Я протянула руку к кольцу, он отдернул коробочку.
— Ты еще не готова. Ты должна полюбить меня душой, должна желать меня телом. Должна искренне сказать, что любишь.
— Вот этого точно не будет никогда. Прости. Но я люблю мужа, ты это знаешь.
— А хочешь знать, как твой муж провел эту ночь? — усмехнулся пленитель.
Вытащил из портфеля планшет и протянул мне. Там, на экране на паузе стояло видео, мой муж целовал в губы черноволосую женщину, лежащую под ним. Мое сердце пронзило острой болью. Я судорожно вцепилась в планшет и запустила им в Люция, тот легко его поймал, — счастливо улыбаясь.
— Ну, детка, не стоит так переживать! Я понимаю, что обидно, но он же думает, что ты мертва! И так 8 месяцев держался, а вчера-таки не смог, завалил одну из нянечек младшенькой вашей, все именем твоим ее звал, посмотри.
— Ты лжешь! Этого не было! Даже если и было, ты не мог бы этого видеть, а тем более записать!
Немного успокоилась, но только тут обратила внимание, что рука не чешется. Значит, он не лжет. И закаменела, ком в горле не давал вздохнуть.
— В каждой комнате вашего дворца, даже в вашей спальне, есть камеры, если ничего экстраординарного не происходит, записи стираются через сутки. Но у меня в охране есть свои люди.
Снова не лжет, не чешется рука!
— Тебе нет входа в Велесовы чертоги.
— Так я и не хожу. Нужные люди сами приходят. Всех проверила ты, матушка, кроме службы собственной охраны, — усмехнулся Люций.
— Прекрати улыбаться, — в бешенстве заорала я, запуская в Люция молнию, он легко увернулся, заряд прошил стену до металла, но не пробил его, оставил выжженное пятно.
Я следом запустила огненный шар. Люций уклонился и от него со смехом.
— Я, если честно, думал, что год положенный-то он продержится. Но не смог, слаб человече, слаб, сны ему снятся каждую ночь с тобой эротические. Утром встает, хозяйство аж дымится! Вот и не выдержал!
Люций знай себе уклонялся от моих ударов.
— А теперь с каждым разом будет все легче и легче. Будет менять их, как перчатки. Ты не думай, не любовь. Для него они все будут все равно что силиконовые, лишь бы спустить, лишь бы напряжение сбросить. Это ты, глупышка, маешься никому не нужной верностью, просыпаясь с мокрыми от желания трусиками. Ты умерла для них, умерла! Ты для них — пройденный этап, тебя нет!
— Я есть! Я жива! И я не смогу смотреть им в глаза, если останусь с тобой!
— А он сможет, еще как! Года не прошло со дня смерти твоей, еще земелька под статуей твоей памятной не просела как следует, он уже со служанок трусы стаскивает. Трех не пройдет, как женится, чтоб побыстрей тебя забыть, утешиться!
Я выпустила когти и бросилось было на Люция, он перехватил мою руку, правой рукой схватил за горло, левой впечатал меня в стену и поцеловал. И когда наши губы соединились, меня вдруг постигло озарение! Дура, какая же я дура. Именно так и поступил в свое время с Дивой Велес.
— 120 лет ты все ждешь его, глупая, а он не ждал тебя и года! К Роси своей убежал разлюбезной. Сам я видал, пролетая мимо, стоят там, у бега Дона, дуб и рябина, он волосы ее гребнем расчесывает да ручки целует, песенки слушает, — пел хитрый Велес несчастной женщине.
Обозлилась она, плакала горько, прогнала ухажера, которого, скорее всего, когда-то давно любила. Есть предание, что он первый сватался к прекрасной Диве, и согласием ему она ответила. Но Перун спас Диву из плена ворогов, а Велес почему-то не успел. Разобиделась на то красавица. И замуж пошла за спасителя. Из мести жениху, скорее. Но потом полюбила искренне мужа.
И вот когда Велес пришел во второй раз, драться кинулась со злости да в объятьях его оказалась и устоять уже не смогла.
Вспомнив это, я от всей души врезала Люцию по набухшим шарам, он согнулся в три погибели, я брезгливо его оттолкнула и, совершенно спокойная, пошла в оранжерею.
Я не успела сделать и нескольких шагов по оранжерее, как мое горло сдавил тугой ком, я не могла вздохнуть и лежала на полу, корчась в неописуемых муках, было ощущение, что у меня в глотке застрял раскаленный уголек.
— Мама! Мамочка, помоги! — завопила я мысленно.
Я корчилась так несколько минут, все лицо раскраснелось, из глаз градом катились слезы от боли и бессилия.
Вошел Люцифер и сел передо мной на корточки, стало чуть полегче.
— В отличие от Велеса, я тебе не лгал, ты это знаешь, детка, — спокойно пояснил он.
— Пусть это будет на его совести, но не на моей.
— О какой своей совести ты говоришь, если ты уже две недели просыпаешься с мокрыми трусиками, и снится тебе не он, а я. Я тебе ничего не внушаю! Я просто это знаю, ты даже смотришь на меня уже по-другому, с нежностью, с желанием. Осталось совсем немного, детка, и ты сама попросишь закрыть твой ротик поцелуем. Будь я чуть понастойчивее, ты бы уже давно кричала подо мной на всю вселенную, но я из принципа жду первого шага от тебя.
— Тебе кажется! Ты ошибаешься! Не дождешься!
Я встала и с достоинством расправила плечи.
— Правда? Тогда поцелуй меня с языком на 10 секунд всего. И если за это время твой пульс не увеличится больше, чем на 3 удара, я отпущу тебя, слово даю!
— А я твоему слову не верю, дьявол!
— Своему телу ты не веришь, маленькая проказница, — вновь ухмыльнулся Люцифер.
Я вздохнула, в любом случае пора с этим кончать. Иного шанса вырваться нет. Подошла к Люциферу, обняла за шею, сменила ардонийскую ипостась на равнодушную ко всему марсианскую и впилась в губы жениха. Не прошло и трех секунд, как Люций резко оттолкнул меня от себя и, скривившись, упал и застонал, держась за голову.
— Беги, доченька! Беги! — услышала я сзади, обернулась и увидела в дверях с энергетическим посохом в руках Жену своего отца.
Глава 60
Леля
— Мама, мамочка! Помоги мне, мамочка!
Этот надрывный, отчаянный плач стрелой врезался в сердце и взорвал мозг. Я проснулась, пробудилась, я вспомнила. Хотя и не забывала никогда. Я вошла в тело этой девушки 5 лет назад, когда ее убил бывший муж. В тот момент, когда ее душа вылетела из тела, в него вошла я. Нет, я не подталкивала его к убийству, Боже упаси. Но и ей не помогла. Хотя могла. Но, Бог меня простит, я слишком хотела быть с любимым.
Когда умираешь, время течет иначе. Там его вообще нет, просто сидишь и смотришь на своих близких: можно сверху с облачка, можно по телевизору, лежа на диване. Кому как нравится. Я сидела на берегу реки и смотрела вдаль, и в этой дали, словно на рекламном щите сериал, мелькала жизнь моих близких. Я намеревалась убить ее при первой же возможности, не может это маленькое чудовище жить. Первый раз рука дрогнула, когда увидела, с какой нежностью на нее смотрит муж. «Дора, Доротея, доченька…» — нежно шептал он, впервые взяв ее на руки, и моя душа дрогнула. Нет, я ее не любила, это чудовище нельзя любить. Но я пожалела мужа, когда проснется его родовая память, он мне не простит. И я отказалась от затеи, решив понаблюдать. Первые полгода пробуждали и активировали ее гены, бедная малышка так плакала от уколов — сердце мое разрывалось. Перун отдал ей часть своего дара, сделав ее громовицей, сказал, что и его она будет звать папой, лицемерная сволочь!
После полугода Дора жила с Владом. Они занимались с ней в саду, в 3 года внушили ему отдать ее в спорт, чтоб получить больше возможности для занятий с ней и развития ее способностей.
У меня не было сил смотреть на то, что творили с моей кровиночкой Сомов и Демитрий! Как же я ненавидела Перуна за то, что он позволял проходить ей через немыслимое для нас, урайцев! Ее душа так страдала, так металась. Я была благодарна Тарху за то, что он стал ее другом и смягчал ее душу, как мог. Но когда этот охламон женился на ней, я была вне себя от возмущения. Хотя быстро оттаяла, видя, как счастлива с ним моя девочка. А потом родилась Лиза, девочка с неповторимой аурой и гигантской силой, и я поняла, что ошиблась: предмет договора — она, а не Дора. Потом Тарху пришлось инсценировать смерть Лизы, и для моей девочки начался ад. Мне было ее безумно жаль, но они поступили правильно.