Вспоминая прошлое, Тара плакала, плакали и мы с Девеной.
— Самое смешное, что они все искренне простили, после обряда очищения никто и слова не сказал. А вот я до сих пор просыпаюсь с рыданиями иногда. Так стыдно за себя, так невыносима мне самой та боль, что Ману по моей вине досталась.
И я вдруг вспомнила, что однажды уже чуть не удавила Илюшу подушкой, и мне стало по-настоящему страшно.
— Ну, а я обряд проходила трижды, — усмехнулась Девена, — первый, когда с отцом за власть спорила. Но на этом я не успокоилась и после очищения ушла к Дыю и его сыновьям. Помогала им чинить беззаконие, людей похищать, когда пришел Семаргл на переговоры, мы попросту его опоили и на дурь подсадили. Он был тогда молод и красив, бес попутал. Влюбилась, постель с ним делила, двоих сыновей родила от него. А потом он сил набрался, превозмог. Разогнал всю шайку, меня и детей и вовсе чуть не удавил с испугу и позору. Хорошо, что дед вмешался, не позволил. Очищение проходили оба. Меня быстренько замуж за Любомира спихнули. Его с Купалицей на дальние рубежи отправили. С той поры еще и не видались. И третий совсем недавно, когда к Любомиру от Люция вернулась. И знаешь, что, теперь я знаю, что лучше него никого на свете для меня нет и не будет, он — моя пара. И он меня простил, хоть нелегко ему это далось.
— А Барма меня тоже простил, хоть ему совсем нелегко было, поскольку я священное затронула — против детей погрешила.
— И давно вы в команде поддержки состоите? — усмехнулась я.
— Та оно нам надо! — фыркнула Девена. — Мы так это, покушать тебе занесли. Да разболтались. Ты вставай, умывайся, кушай, только мыться три дня не ходи. Одежда в шкафу.
— Дети как?
— Нормально, позавтракали, в саду играют все. Слышишь смех да визг?
Смех и визг действительно доносились с улицы, на душе полегчало.
Сестры ушли, я оделась, позавтракала, вышла из комнаты и столкнулась с Орланом, он сидел на стуле возле входа. Читал книгу.
— Доброе утро, государыня, — отчеканил Орлан, выпрямившись передо мной, как струна.
— Доброе утро, Орлан Александрович, — улыбнулась я. — И вольно. Для Вас я более не государыня, и охранять меня здесь не от кого, да и вообще не генеральское это дело.
— Мое дело — исполнять приказы своего императора, — беспристрастно ответил генерал.
— Спасибо Вам, что спасли.
— Рад был служить, государыня, — отчеканил генерал, словно издеваясь.
— Я Анту больше не жена, следовательно, и Вам, Орлан Александрович, не государыня.
— Ошибаетесь, государыня, Велес с Ягиней не давали Анту благословение на новый брак, да и не просил он его и, смею предположить, не попросит.
— Отчего же? — поинтересовалась я.
— Он любит Вас, государыня, он очень переживал Вашу смерть.
— О да, боюсь даже представить, как и с кем!
— Ваш сарказм неуместен, государыня. Посмотрите его память, все увидите, если словам не верите.
— Ой не, не, я дюже брезгую.
Я развернулась и пошла на кухню. Орлан проследовал за мной.
— Ты что, теперь моя тень?
— Хоть чугунком зови, государыня, лишь бы не в печь.
— А если в печь, что тогда?
Я резко развернулась, протянула руку, объятую огнем Семаргла, к генералу. Он даже не моргнул, но сдержанно кивнул:
— Воля твоя, государыня, — покорно склонил голову генерал.
Глава 66
Весь день я провела с детьми, играя, общаясь. Наслаждаясь чудесным днем. Орлан все время держал меня в поле зрения. Когда пришла пора ложиться спать, я вышла из ванной и увидела, что Орлан стелет себе в моей комнате на диване, одет он был уже в одни шорты.
— Это что еще за новости! — возмутилась я. — Приказано охранять, так идите за дверь и охраняйте.
— Я должен держать Вас в поле зрения, государыня.
— Что, и спать не будешь?
— Вы уснете, усну и я. Вы проснетесь, я проснусь.
— Я в доме своего отца, генерал! Мне здесь ничего не угрожает. Или что, он боится, что я той же монетой ему отплачу, перед первым встречным ноги раздвину? Так передай ему, что по себе людей не судят. Пусть к Золушке своей охрану приставляет. Не его печаль теперь, с кем ночи свои делить буду!
— Ошибаетесь, он все еще Ваш муж.
Орлан лег на диван и укрылся простыней.
— Как у вас оформляют развод?
— Об этом должны договориться ваши отцы.
— Хорошо, я думаю, Велес пойдет мне навстречу.
Я скинула халат и юркнула в постель в черной прозрачной сорочке. Олег очень любил доводить меня до умопомрачения, лаская языком или соски через этот тончайший материал. Меня словно током било.
Внизу живота тут же образовался тугой болезненный комок. Тьфу ты, как некстати вспомнила-то, а! Пришлось перейти в ардонийскую ипостась и охладить себе кровь до посинения почти.
— Император сейчас здесь, в Аюдаге. Одно ваше слово — и через 5 минут он будет здесь, — зевая, как бы между прочим заметил Орлан.
Я раздраженно фыркнула и отвернулась.
— Спокойной ночи!
— И Вам, государыня.
Мне показалась, Орлан улыбался.
Мне было не до смеха, накатила горечь от предательства, да, я понимала, что это случайность. Что он не хотел с ней зачать, это оплошность. Но как же унизительно. И мерзко.
— Все в жизни бумерангом прилетает, — услышала я тихий, спокойный женский голос у себя в голове. — Теперь ты знаешь, каково было мне все эти годы.
— Но я не знала, что он женат! Я бы и близко к нему не подошла, если б знала о тебе. Так, что все претензии, к мужу, пожалуйста.
— А они не знали, что ты жива. И винить их не в чем. Я же тебя не виню и его простила. Лиза должна была родится именно у вас, хоть меня это конечно и не приводит в восторг, но с кем бы и где бы ни гулял, возвращается всегда ко мне. Потому что мой и ничей больше. А ребенок, что ребенок, пусть будет. Есть тысячи шансов не выносить, не родить или родить мертвого. Поэтому, если ребенок все же появляется на свет, значит, на то воля Божия, значит, он нужен зачем-то этому миру. Мужа он у тебя не заберет.
— И вообще, чья бы корова мычала, ты отдалась моему убийце на второй же день, бессовестная, — возмутился в моей голове Тарх.
— Да вам-то какое дело вообще? Вам-то зачем этот клуб поддержки?
— Мы просто не хотим, чтобы ты глупостей натворила, — улыбнулась Джива в моей голове, — например, излишне очаровалась Люцифером. Разбуди память Майи, вспомни, как в гробу три дня лежала, задыхаясь, как рожала в жутких муках в Арарате. Как три месяца тряслась, как осиновый лист, его ожидая, как убегала, как умерла! Помни, не забывай! Нельзя тебе забывать этого! Майюшка, нельзя! Нельзя тебе оставаться здесь на Мидгарде. Возвращайся в чертоги Велеса к мужу.
— Жизнь моя, и решать мне самой позвольте.
— Ну, это конечно, — печально вздохнул Тарх, — спи сладко, малышка. Я очень рад, что ты жива.
— Я знаю, — ответила я с улыбкой и тут же уснула.
Мне снилось, что гуляю я по цветущему зеленому лугу, вдыхаю сладкие ароматы трав. И тут вижу — в белой рубахе ко мне идет Люций, развел руки, хочет меня обнять, улыбается. Такой красивый, притягательный. Я иду к нему, ускоряя шаг. Он тоже идет быстрее. Хватает меня за талию, приподнимает над землей, кружит, смеясь.
— Соскучилась? — спрашивает, улыбаясь.
— Нет, — честно признаюсь я. — Не трогай меня! Меня только почистили от тебя. Кого ты там на подселял, бессовестная морда?
— Всего лишь одного хранителя, маленького и безвредного, а так в тебе без меня черноты хватало. Ты ведь первый раз очищение проходишь, а натворила за свои годы уже много чего. Я никак не влияю на тебя, ты и так уже моя.
— Тогда сними заклятие со своего кольца и позволь мне его снять.
— Оно тебе не нравится?
— Мне не нравится ощущение рабства, что оно дает, и то, что я через него под твоим контролем. И то, что над моими девочками опасность через него. Доверяешь, сними, не принуждай ни к чему, если любишь, пожалуйста.
— Что ж, будь по-твоему, любимая.
Люций легко сдергивает с указательного пальца левой руки кольцо, зажимает в своей, и оно высыпается золой из его кулака.