Лаврентий сам заметил, что я не хочу, и озадачился, что он делает не так. Пришлось извиниться и расказнить правду: для всех, кроме мужа, я фригидна, так что мне в мужья импотент нужен теперь.
— А зачем вообще замуж, если близости не хочешь и детей уже родила? — почесал золоченые кудри парень.
— Ну как это зачем, чтоб было кому завтрак готовить, кому рубашки погладить, с кем поговорить по душам, лежа в обнимку. Говорить «доброй ночи, любимый» и желать доброго утра. В этом и есть настоящая жизнь, на одной постели-то далеко не уедешь.
— Ну да, но и без нее тоже нельзя. Ну, по крайней мере, мне. Ты уж прости.
Парень смутился и мило покраснел.
— Да ладно, все нормально! Это ты меня прости! Я просто себя проверить еще раз хотела, извини.
— Да проехали. Слава Богу, не влюбился еще, — грустно улыбнулся Лаврентий.
Но моя правая рука в запястье жутко зачесалась, чем повергла меня в шок. Я поспешила поправить платье и отойти от парня
— Постой, — окликнул он меня.
— Что? — я обернулась.
— Тебе ардониец нужен наполовину. Он кинет тебе зов, ты подчинишься, если будешь его любить, и все получится.
— Точно! Я учту. Спасибо.
И как это я раньше сама не догадалась? Впрочем, его еще нужно полюбить, чтоб захотеть подчиниться ему. А хочу ли я кому-то подчиняться, кроме мужа? Я вдруг вспомнила, как он приказывал мне, как повернуться в постели, как брал властно меня за волосы, за горло. Позволю ли я такое другому мужчине? Ардонийцы в человеческой оболочке своеобразны в сексе. Инстинкты берут верх, и они очень грубы, на любителя, мягко говоря, хотя с полукровками попроще должно быть.
Боже! О чем я думаю в годовщину смерти мужа!
Прости, любимый, прости! Никто, кроме тебя, мне не нужен! Но, разоткровенничавшись с Лаврентием, я и правда поняла вдруг, что мне этого не хватает: готовить завтраки и обеды, спрашивать вечером, как дела, и говорить «доброе утро» не только детям. Просто лежать рядышком, смотреть фильм или читать книгу, каждый свою, но рядышком. И говорить, говорить до полуночи обо всем на свете!
Как же мне одиноко без тебя, любимый!
Слезы градом катились по щекам впервые за 5 лет.
— Поплачь, милая, поплачь!
Я сама не заметила, как оказалась в объятьях генерала Гурта, бывшего моей тенью все эти годы.
Прижалась к родному почти уже плечу и выплакалась.
— Пойдем, государыня, пора, а то на обед опоздаем. По случаю годовщины.
Орлан утер мои слезы платком, когда я проревелась, и взял меня за плечи.
— Ты со мной рядом все это время, потому что он попросил?
— Да, на вторую ночь, как отошел.
— Почему ты его так любишь?
— Когда-то давно у меня была жена и маленький сын, они погибли, их затянуло в блуждающую черную дыру, когда они возвращались с Лисейры. Я с ума сходил от горя. Я пришел к Ягине, жившей тогда затворницей после ухода Велеса, пришел, чтобы она провела обряд кродирования. Я хотел к ним. А меня встретил мальчишка лет 5, как 2 капли воды похожий на моего Бориса, и говорит: «Дядь, а научи меня драться. А то папки у меня нет. А Снежка дюже оборотней боится». И с такой надеждой мне в глаза посмотрел, что я вновь почувствовал в себе силы жить.
— У тебя были отношения с Ягиней?
Я покраснела, как маков цвет.
— Не-ет, но я был женат на одной из ее кровных сестер — дочери Святогора, Вию-то они не кровные.
— Я знаю, я воплощение Майи.
— Ух, ты! А я был женат на Эле, Эльвине еще до того, как ты появилась в жизни анта. Но бог не дал мне детей больше, я видел, что она страдает от этого, да и тесть на кровных внуках настаивал, и, в конце концов, я ее отпустил. Потом женился на девушке с ребенком, когда ушел в подводный град. Мы счастливо прожили с ней более ста лет. Но она была человеком. Простой смертной. Люди жили тогда до 150 примерно. И когда она начала стариться, заметила первые морщинки, выпила яд, чтобы освободить меня, чтобы я не видел ее увядания. А я был с ней так счастлив все эти годы, что даже никогда не задумывался о том, что я неизбежно проживу больше нее, а она начнет стареть, увядать. Для меня это стало шоком, откровением. С той поры я больше и не женился.
— А кто из них был твоей парой?
— Никто. Не у всех она есть сразу, видать, не родилась еще моя. Может быть, в следующей жизни повезет.
Мы вошли на корабль, нам открыли путь на Альдебаран, через него откроют на Антлань уже, а сейчас мы были в чертогах Черного Кита.
— А сейчас у вас девушка есть?
— Два года уже как все от меня шарахаются, государыня, — усмехнулся генерал.
— Почему?
— Потому что уверены, что мы любовники, не знаешь разве?
— Вот же ж! Прости, я не хотела осложнять твою жизнь.
— Да ладно! Я и не заводил ни с кем отношений-то. Есть одна дама, которую дважды в неделю навещаю без обязательств уже много-много лет. И нас обоих это вполне устраивает.
— А, ну хорошо тогда.
Я выдохнула с облегчением.
— Ну а у тебя как? Парень понравился?
Глаза Орлана блестели озорством и любопытством.
— Понравиться-то понравился, а толку-то, — махнула я рукой.
— В смысле?
— После смерти мужа у меня совершенно пропали сексуальные потребности.
Я покраснела чуть не до слез.
— Вот сейчас меня целовал здоровый, красивый, пышущий силой мужик. А для меня все равно, что помидор, и то, наверно, раньше больше фантазия бы подогрела. Ни один мускул не дрогнул, ни одна мурашка не побежала, а какому мужчине это понравится?
— Может, дело в том, что ты воспринимаешь это подсознательно как измену мужу и поэтому не возбуждаешься?
— Может, и так. Но, по крайней мере, душевная потребность быть кому-то нужной, как женщина и жена, у меня уже есть. А телесной нет. Да и ладно, хуже, если бы была. Так легче ждать будет.
— Внимание! Сбой пространственного пути! — объявил наш корабль встревоженным женским голосом, — экстренная посадка на Альфе-5. Пристегните ремни, наденьте кислородные маски.
— Другую точку приземления выбрать нельзя? — спросил Орлан, пристегиваясь.
— Экстренное снижение, наденьте кислородные маски.
Корабль затрясло, как самолет при сильной турбулентности. А я вдруг подумала, что будет романтично увидеться, наконец, с мужем в день его смерти.
Глава 75
Мы видели на большом панорамном экране, как приближается серая, выжженная метеоритным дождем планета. Собственно, этот дождь продолжался и сейчас. Разные огненные шары, большие и маленькие, бомбили несчастную землю планеты.
Наш корабль не иначе как чудом избежал столкновения в воздухе с большим метеоритом. Орлан успел увести корабль вниз к земле. Но и там было не менее опасно.
— Идем, государыня, в корабле оставаться опасно!
Орлан схватил меня за руку, и мы бросились бежать от огненного дождя сверху. Позади один из больших осколков упал на наш корабль, и он взорвался. Орлан повалил меня на землю, закрывая собой от осколков корабля, летящих в голову, перекатившись, мы быстро встали и побежали дальше. Да вот только куда бежать — огненному дождю конца и края не видать.
— На северную сторону перенеси нас, просто на северную сторону, подальше отсюда. Там нет дождя, и там нас найдут. Просто подумай о севере, иначе умрем здесь!
Орлан скакал, как кенгуру, между горящими камнями, умудряясь еще и меня собой прикрывать.
Я сосредоточилась, подумала о северной стороне этой планеты в созвездии Большого Пса близ звезды Малый Сириус. Пространство задрожало, размылось, мы словно полетели куда-то и через несколько секунд оказались на зеленой редкой травке у речки. Вокруг были черные горы с белым снегом на вершине. Дул прохладный, освежающий ветерок.
— Уф, спасены! — засмеялся Орлан, обнимая меня.
Мы подошли к небольшой прозрачной речке, умылись, и Орлан стал пытаться связаться с Антланью по телефону, закрепленному в наручных часах. Связи почему-то не было.