Он нагнулся, чтобы обнять, Беатриче, которая, как очарованная, была не в силах ни пошевельнуться, ни остановить его словом. Казалось, что она даже ждала его поцелуя, несмотря на свой испуг и негодование.
— Назад! — произнес Орселли, схватив со стены тяжелое весло и подняв его над головой Орио.
Громкий крик вырвался из груди Беатриче. Почти не помня себя и словно повинуясь чьей-то неизвестной воле, она быстро поднялась с колен и загородила собой Орио.
Ввиду явной опасности капитан опомнился.
— Ко мне! — крикнул он. — И множество солдат бросилось на гондольера, ошеломленного поступком сестры. Не прошло и минуты, как Орселли был уже связан и не мог причинить вред кому бы то ни было.
Убедившись, что гондольер не может напасть на него, Молипиери обратился опять к Беатриче.
— Успокойтесь, милая крошка, — сказал он с веселым тоном, — вы спасли мне жизнь, а потому можете быть уверены, что я не причиню вашему брату никакого вреда…
Говоря эти слова, Молипиери обхватил стройный стан дрожавшей Беатриче и стал покрывать поцелуями ее нежную шею на глазах Орселли, старавшегося разорвать веревки, чтобы кинуться на патриция.
— Моя кроткая голубка, — продолжал Орио. — Пока мои солдаты позаботятся об Орселли, я поведу тебя в свое палаццо, где предоставлю в твое распоряжение гнездышко, вполне достойное такой хорошенькой птички.
Маленькая певица сделала над собой усилие, чтобы разбить странное оцепенение, вызванное в ней голосом и взглядом молодого патриция. Вырвавшись от него, она бросилась опрометью к матери и проговорила, заливаясь слезами:
— Успокойся, матушка, я не оставлю тебя и детей!
Орио приказал двум морякам схватить девушку, но она судорожно вцепилась в далматику Джиованны.
— Помогите мне, синьора, — воскликнула бедная Беатриче. — Ради Бога, спасите меня от них!
Все это время Джиованна сидела, погрузившись в думы, и смотрела с безмолвным ужасом на происходившее вокруг нее. Впервые в жизни присутствовала она при такой отвратительной сцене.
Крик Беатриче вывел девушку из оцепенения, глаза ее сверкнули и, не отдавая себе отчета в том, что делает, она быстро подошла к Орио.
— Стыдитесь, монсиньор! — произнесла с негодованием Джиованна. — Неужели вы так мало цените свое звание и имя, что готовы втоптать их в грязь?
— В грязь?! — повторил капитан.
— Да! — повторила надменно дочь ди Понте. — Поступать так с бедным семейством, как поступаете вы, может только или человек очень порочный, или бандит!
— Черт побери, кто вы, осмеливающаяся говорить так дерзко? — воскликнул молодой патриций, раздраженный донельзя, подступив на шаг к Джиованне.
— Вы желаете знать, кто я? — произнесла девушка, откидывая капюшон. — Извольте: я — дочь Бартоломео ди Понте.
Капитан остолбенел.
В течение минуты он стоял, молча и не двигаясь с места.
— Клянусь святым Марком, странная встреча! — произнес, наконец, патриций.
— Ваша правда, встреча очень странная, если передо мной действительно Орио Молипиери. Но нет, это верно, не он! Тот синьор, о котором я говорю, друг Валериано Сиани, и, конечно, не унизит себя, обижая больную женщину и ее несчастных детей.
Услышав эти слова, поручик отряда по имени Лоредано подошел к Джиованне и положил на ее плечо свою сильную руку.
— Потише, синьорина, я не позволю вам оскорблять так своего начальника! — произнес он тоном, в котором звучала угроза.
— Оставьте ее, Лоредано! — воскликнул повелительно Орио, стараясь принять вид, полный достоинства, чтобы скрыть овладевшее им смущение.
— Однако же, капитан! — начал было поручик.
— Молчите! — повторил грозно Молипиери. — Эта особа должна быть священна для нас!
Не смея возражать начальнику, Лоредано пожал плечами и отступил назад, а Джиованна продолжала, обращаясь к Орио:
— Я пришла сюда, монсиньор, с целью облегчить тяжелое положение кормилицы вашего друга Валериано Сиани. Но вы, как видно, пожаловали с другим намерением и увеличиваете горе бедной женщины. Что же, продолжайте начатое! На вашей стороне сила, и никто не в состоянии противиться вашему произволу. Вы даже можете, если угодно, оскорбить в моем лице Сиани, хотя это, разумеется, и не останется безнаказанным. Мой отец не замедлит обратиться к сенату с просьбой воздать вам должное за подобные поступки.
— Ну и пусть его жалуется: мне-то какое до этого дело! — воскликнул Орио, задетый за живое высокомерием Джиованны.