Леди Колин не могла нарадоваться на то, что ее дочь наконец идет на поправку. Ниллари чувствовала, что здесь что-то не так, ну не может человек за одни сутки прозреть и изменится. Но старалась не подавать виду, что ее беспокоит эта метаморфоза Элинор. Хотя, может она зря беспокоится и оставшись на едине с бароном Элли все ему объяснит?
И лишь Омела молча попивала свой чай, изредка мечтательно улыбаяясь в чашку. Но, для младшей О'Донаван это было обычное состояние.
***
Арист перенес девушку в свою спальню и аккуратно ее уложил, убирая прилипшую к ране прядь шелковистых волос. Девушка застонала, но глаз так и не открыла.
Маркиз понимал, что ей нужна помощь проффессионала, но и оставить ее не одну он тоже не мог. Вдруг эти воры вернутся, да и мадам Мирна должна уже вернуться, нужно только немного подождать и все аккуратно объяснить.
Он приложил холодный компресс из сока дерева Каари и воды на рану девушки. Благо, что все снадобья снимающие боль и обезараживающие, он привык носить с собой. А вода была в его спальне всегда. И накрыв незнакомку одеядом вышел.
Нужно было проверить, что пропало, ведь не просто так эти воры сюда проникли, да еще и среди белого дня?
В кабинете царил разгром, кое-где местами был прожжен пол и пахло дымом. Вся гарь потихоньку выветривалась в разбитое окно, но легче от этого не становилось.
Пробежав глазами по кабинету Арист остановился на своем рабочем столе.
Бумаги!
Они пропали!
Арист в два прыжка преодолел расстояние от двери до стола. И действительно почти все бумаги пропали, кроме одного судового журнала.
- Ну хоть что-то, уцелело, подумал Арист стряхивая пепел и сосколки стекла с тетради.
Уцелел один судовой журнал, в котором значились перевозки рабов, и каким грузом их прикрывать. А так же, где переждать патруль. На последнем листе тетради была схема перевозки рабов в потайном дне судна. Как же хорошо, что эти мезравцы не додумались запихать всех этих людей в кораблеты. Отследить весь путь таких машин было бы практически невозможно.
Двойное дно корабля помогало многе спрятать, в том числе и связанных рабов, лежавших все путешествие практически в одном положении. На перевалочных островках, не переживших плавание рабов сжигали, а пережившие могли наконец-то размять затекшее тело отмывая нижний ярус корабля, который сами же и загадили собственными испражнениями.
Все это описывалось в тетради в виде схемы и Арист очень надеялся на то, что адмиралу О'Донавану хватит этих доказательств, чтобы расторгнуть помолвку Элинор и барона Морра и заняться расследрванием.
Хотя, это всего лишь косвенная улика, против барона, здесь ни где не указано его имя, лишь изредка встречается его подпись в приемке груза. Но времени на возврат документов у него не было. Вечером уже нужно быть у адмирала на ковре, да еще и эта странная девица.
И взгляд Ариста невольно покосился на приоткрытую дверь спальни.
***
Каталея резко распахнул глаза и села на кровати, мокрая и неприятно пахнущаяя тряпка, со шлепком упала на одеяло.
Голова тут же отозвалась головной болью. Каталея поморщилась, ее и других послушниц и учениц учили в монастыре терпеть боль, все же сейчас она уже не была в том страшном месте и можно было не пытаться себя пересилить.
Годы проведенные в Моджарском монастыре Каталея никогда не сможет забыть и вспоминать их будет с дрожью, а всему виной маркиз Сириньи.
Моджарские монахини воспитывали своих учениц довольно сурово, из девушек готовили лучших жен и магинь во всем Измире. Но никто не знал какой путь проходят девушки. Лишь те, кто сумел пройти его, превозмогая боль, отчаенье и предательство, знали истинную правду творившуюся за закрытыми дверьми Моджарского монастыря.
Каталея была одной из тех, кто смог преодолеть себя, забыть о боли и приглушить свои страхи.
- Кто Вы? - И с какой целью проникли в мой дом? - Раздался суровый голос хозяина этого милого и неприметного особняка.
Каталея вздрогнула, этот до боли знакомый с детства голос, который приобрел притягательную мужскую хрипотцу, заставил ее ощутить приятные мурашки пробежавшие по телу.
Она медленно обернулась в строну двери, там стоял он, изменившимся до неузнаваемости, ее нареченный.
Сильные плечи, гордая осанка и суровый взгляд серых глаз.
Что же она наделала? С отчаеньем подумала Каталея. Ее разум затмила жажда мести, а сердце затопила злоба, превращая любовь в оружие.