— А вот и Кэрол!
— Подними меня,— потребовала Кэрол, уцепившись за ногу Майкла.— О'кей?
Она подняла ручонки и кокетливо улыбнулась. Майкл откашлялся, беспомощно поглядел на Эйджи, но потом улыбнулся, пожал плечами и неуклюже выполнил просьбу девочки.
— Понял. Конечно!
Кэрол крепко обняла его за шею.
— Она любит мужчин,— объяснила Бирута.
Тут отец рыкнул опять, и она испуганно округлила глаза.— Входите скорее...
Олафа ошеломили шум и запахи. Так вот что такое дом, осознал он. Семейный очаг. И, едва войдя в квартиру, сразу понял, что у него никогда не было ничего подобного.
Запахи ветчины, гвоздики, полированной мебели, шум множества голосов. Лестницу на второй этаж застилал изрядно вытертый коврик, убедительно свидетельствуя о множестве топтавших его ног. Тесная гостиная была уставлена потемневшей от солнца и времени мебелью. У стены стоял сверкающий рояль с бронзовой скульптурой на нем. Олаф узнал родственников Эйджи, прижавшихся друг к другу щеками. А эти два гордых пожилых лица по краям, конечно, могли принадлежать только родителям Эйджи.
Он не слишком разбирался в искусстве, но понял, что скульптура олицетворяет собой идею нерушимого единства.
— Привела друзей, а держишь их на холоде...— Донатас сидел в кресле, прижимая к себе эльфа в образе девочки. Его большие рабочие руки крепко обнимали прелестную девчушку с чудесными белокурыми волосами и пытливым взглядом.
— Да разве это холод? — Эйджи поцеловала отца, а потом девочку.— Сьюзен, ты все хорошеешь и хорошеешь!
Сьюзен улыбнулась и сделала вид, что не замечает светловолосого молодого человека, державшего на руках ее младшую сестру. Девочке только что исполнилось тринадцать лет, и перед ней открывался целый мир.
Эйджи познакомила всех с вошедшими. Пока Сьюзен запоминала имя Майкла Кеннеди, Донатас принялся распоряжаться:
— Бирута, принеси горячего сидра. Эгле и гости, снимайте пальто. Юргис, потом будешь целоваться с женой! Скажи маме, что все в сборе.
Через минуту Олаф сидел на диване, почесывая за ухом большую ленивую собаку по кличке Адам и обсуждая проблемы бизнеса с Донатасом.
Малышка уютно устроилась на коленях у приунывшего Майкла и, судя по всему, уходить не собиралась. А светловолосая Сьюзен смотрела на него во все глаза. Ох, эти серьезные серые глаза... Он поглядел по сторонам, разыскивая Бируту. Хоть бы та пришла и избавила его от бремени! Тщетно. А Кэрол свернулась клубочком и принялась играть его серьгой.
— Красиво,— сказала она и так очаровательно улыбнулась, что он растаял.— У меня тоже есть сережки. Видишь? — Она повертела головой, демонстрируя тоненькие золотые колечки в ушах.— Потому что я папина маленькая цыганочка!
— Ясно.— Он машинально погладил ее по голове.— Ты очень похожа на тетю Эйджи.
— Я могу забрать ее.— Сьюзен набралась храбрости, подошла к дивану и улыбнулась Майклу.— Если она вам надоела.
Майкл только пожал плечами.
— Да нет, она спокойная.— Он попытался найти тему для разговора. Девочка была прелестна, как китайская куколка, и ничуть не напоминала свею литовскую родню.— А... А ты совсем не похожа на маму и тетю.
На лице Сьюзен расцвела улыбка, и ее маленькое женское сердечко забилось чаще. Он заметил ее!
— Дело в том, что Бирута моя мачеха. Мне было шесть лет, когда они с моим папой поженились.
— Ох...— Значит, ты тоже приемыш, подумал он. Картина знакомая.— Наверно, тебе было нелегко? — участливо спросил он.
Сбитая с толку, Сьюзен продолжала улыбаться. Этот взрослый человек, похожий на рок-музыканта, разговаривает с ней!
— Почему?
— Ну, знаешь...— Под взглядом немигающих серых глаз Майкл чувствовал себя неуютно.— Мачеха есть мачеха...
— Ну и что? Это только слово.— Преодолев застенчивость, она присела рядом.— У нас дом в Южной Калифорнии — там папа встретил маму. Вы когда-нибудь бывали в Южной Калифорнии?
Майкла потряс ее ответ. "Это только слово". Она вымолвила это так легко, что сразу было видно: она не кривит душой.
— Что? А... Нет, никогда не был.
На теплой, уютной кухне Эйджи и Бирута покатывались со смеху.
— Кэрол знает, как обращаться с мужчинами!
— Бедняга, он так смутился!
— Вот! — Эльза сунула вазу в руки старшей дочери.— Накладывай печенье. У мальчика добрые глаза,— сказала она Эйджи.— Почему он такой грустный?
Эйджи ткнулась носом в горшок с супом, вдохнула запах вареной капусты и улыбнулась.
— Потому что у него нет мамы с папой, и поорать на него некому.
— А старший? — Эльза открыла духовку и проверила, как запекается ветчина.— У него тоже добрые глаза. И он их с тебя не сводит.