— Намун мог желать мне зла? — Коша удивилась и оторвалась от пирога, впрочем, в этот момент она уже ощущала сытость. — Я посчитала, что раз он последний остался, то самый благонадёжный. Дала ему колон матери, сильный амулет, в него вплетены мои остриженные в детстве волосы.
— Намун, на самом деле, один из тех немногих, которым я хочу доверять, — вздохнул Тэ, ласково смотря на девушку. — Но многие, ненависть к твоему отцу, могут проецировать на тебя, не осознанно. Хондун воевал, у него было много врагов. Ни одного сражения он не проигрывал, но всех кто сдался, обращал и принимал под свою защиту. Родители Намуна не сдались, а он сам был ребёнком, детей Хондун никогда не убивал, даже если те его продолжали ненавидеть за смерть родителей. У Намуна до сих пор не затянулась рана, он раб по крови, он служит роду Илихма, но если бы он мог, то думаю собственноручно убил Хондуна за смерть своей семьи. Сейчас ему легче, с тех пор как я стал регентом.
— И почему за мной послали тех кто желал смерти моему отцу? — Микоша понимала, что если бы всадники желали её убить, они бы её прикончили. Первые трое ведь погибли, а Намун всё равно вёл её дальше осознавая свою участь. Коша задумалась, решив, что в таком случае, ей есть повод контролировать радиус. Ведь смерти не заслуживают те кто чист душой, хоть и несут в себе горький отпечаток прошлого.
— Так устроены люди, мы не способны контролировать свои тайные желания и эмоции, — объяснял Тэлиан, неспешно отпивая вино. — Насчёт тех троих я мало, что знаю, они войны Хондуна, я не лез им в голову. Если он поставил их на службу значит был резон, а Намуна я сам назначил недавно в отряд Илихма. Он попросил меня лично, о службе роду, в день своего полного становления.
— Совершеннолетия или становления? — Микоша решила уточнить, ей казалось, что Намуну больше восемнадцати, хоть под капюшоном и не видела его лица.
— Совершеннолетие — это возраст от шестнадцати до двадцати, в зависимости от постановления рода или обычаев племени. Становление — знаменуется днём после совершеннолетия и прохождения обряда клыков. Первая выпитая кровь, — пояснил Тэ тонким пальцем показывая на свой рот.
— А, — девушка приподняла темно-русую бровь в удивлении, — нужен обряд, чтобы удлинить клыки. Странно, что Лебёдушка говорила иначе.
— Ни кто не мог тебе рассказать про ритуал, если не состоит в нашем племени.
— Но ты ведь рассказал, а я хоть и часть племени, но не состою ещё в нём, — заметила Коша, — так почему Хондун не рассказал матушке?
— Лебёдушка — это Ханла, — понял Тэ и его губы тронула ласковая улыбка. — А что она говорила?
— Что надеется, что скоро у меня будет улыбка отца, — она внимательно следила за человеком напротив стараясь понять его. Тэлиан без утайки делится информацией, но, сам по себе, оставался закрытой книгой. «Пока он добр ко мне, но, что будет завтра?», — на этой мысли она не сдержала зевок, прикрывая рот рукой.
— Она, возможно, надеялась, что доживёт до этих дней, а вовсе не ждала удачного дня когда твои клыки сами выросту, — Тэ встал убирая посуду обратно на тележку. — Ты устала и тебе нужен сон, мне надо сдержать свой энтузиазм и перенести разговор на завтра. Утомил тебя совсем?
— Ты не при чём, это всё бессонная дорога, — Коша хотелось ещё послушать Тэ. — У меня так много вопросов, что я не усну, но и задерживать я тебя не могу, верно?
— Ты можешь меня задерживать сколько пожелаешь, Микоша, — Тэ поставил колокольчик обратно на стол. — Давай я хотя бы наполню пока ванну для тебя и если пожелаешь, то дождусь твоего возвращения, — он зашёл в уборную, пустил воду и вернулся. — Спрашивай, — попросил он, садясь напротив.
— Ты сказал, что не лез в голову войнам Хондуна, что это значит?
— Это часть моего дара, читать мысли, — поделился Тэ и тут же добавил: — твои мысли я тоже не читаю. Это было бы неправильно с моей стороны, но вот настоящие эмоции я чувствую даже если не хочу этого. Сила дара называется Кукольник, так как чтение разума — это лишь одно из вытекающих моего дара, а главное направление — это управление чужим разумом.
— Это опасный дар, — нахмурилась Коша, перебирая пальцами кисточку своей косы.
— Уж не опасней твоего, — посмеялся Тэ и этот лёгкий смех заставил улыбаться и девушку, настолько вышел он заразительным и приятным. — Ты такая чудесная, Микоша и чистая… — «…и без зазрения совести убиваешь своим даром, мой невинный ангел Смерти». — А я признаюсь, что доводилось дело, когда я использовал свой дар, умышленно и во зло другим. Я не убивал их, но делал совершенно другими — стирал их личность. Они начинали с чистого листа и у многих жизнь стала лучше прежней, — Тэлиан следил за всеми своими бывшими врагами, узнавал слухи, посылал всадников разведать. — Мне не жаль, что я это делаю, но я никогда не применял дар необдуманно.