Арсений не мог поверить в услышанное. Это было ему в тысячу раз приятнее услышать, чем тёплые слова друга, умершего недавно. Это было новое чувство. Он плакал и улыбался. Тёплые слёзы попадали ему на губы.
- Я тебя слышу! - отдышавшись, ответил он, продолжая сидеть на дереве.
Надя стала испуганно смотреть по сторонам. "Не чудится ли мне уже? Никого нет".
- Я с ума не схожу? - спросила она себя и поляну сразу, чтобы понять, что, всё ж таки, происходит.
Арсений быстро спрыгнул с дерева и поднял Надю с колен. От неожиданности Надя потеряла дар речи. Она лишь смотрела на Арсения, про себя вспоминая, что успела наговорить и сделать, пока думала, что поляна свободна от людей. Ей было немного стыдно за себя, но радость оттого, что она снова с любимым, затмила все ненужные эмоции. Она улыбнулась, а глаза её стали прозрачными, с лёгким зеленоватым отливом, цвета спокойного моря...
Арсений крепко сжимал плечи Нади и улыбался ей в ответ.
- Мы оба сошли с ума, потому что полюбили друг друга. Так хотели бы сойти с ума многие! - взволнованно прошептал Арсений, робко и осторожно прижимая к груди своё найденное счастье. Всё легко и сказочно пело вокруг них: "Любовь...".
Глава 18
Хмурое утро... Оно предвещает что-то нехорошее. Люба равнодушно сообщает Наде, всё ещё помня старую обиду:
- Тебе звонил Максим!
- Опять, - недоумевая, ответила Надя и глянула на сестру. Это был не первый звонок Максима.
- Тебе так не нравится популярность? - игриво спрашивает Люба.
- Не вижу тут ничего хорошего. Что он сказал?
- Спросил, будешь ли ты дома через час.
- И ты, естественно, сказала "Да"?
- Конечно. Или ты сейчас уходишь?
- Нет. Ты оказалась права. Он хочет зайти?
- Наверно, хочет, - улыбаясь, ответила Люба, дерзко передернув плечами. - Посмотришь.
Через час, как было сказано, пришёл Максим. С надеждой в глазах, радостный и окрыленный. В руках он держал большой букет красно-алых бархатных роз.
Сухо поздоровавшись с Любой, он прошёл в комнату Нади.
- Здравствуй! - серьёзно сказала она.
Совсем не ожидая такого приёма, Максим опешил. Он протянул букет, опустив глаза, и нежно, но с грустью, сказал:
- Это тебе, Наденька.
- Спасибо, конечно. Но ты даришь мне букет, показывая, что ты хотел бы, чтобы я была твоей девушкой? - спросила Надя, не двигаясь с места и не забирая букет.
- Да. Я люблю тебя. Я хочу этим прекрасным букетом начать наши отношения.
- Звучит эгоистично! Всё зависит только от твоего желания. Ты прям всё решил.
- Нет! Что ты... - совсем поник Максим.
- Любовь бывает эгоистичной, своенравной, собственнической. Часто бывает! - энергично ответила Надя с запалом, как великий мудрец.
Максим не выдержал такого отпора и встал на колени перед Надей.
- Я вижу, что ты меня не любишь... Издеваешься, играешь словами... Пусть так. Скажи, ты принимаешь букет?
- Нет. И ты сам себе уже ответил на все вопросы. Я не могу тебя любить. Мне неприятно тебе это говорить. Но я даже не хочу извиняться за всё. Что так получилось... Так есть.
- Хорошо. Понял! Но не буду сдаваться. Не хочу! Ты не понимаешь, насколько нужна мне. Я постоянно мечтаю... Живу мыслями о тебе, - страстно и решительно посмотрел он Наде в глаза.
- "Хочу", "Не хочу" - воскликнула Надя, отпрянув от него. - Слышишь ли ты себя? Нет. Ты слышишь лишь свои желания.
Максим прислушался к словам Нади и встал.
- Да. Так... Но я люблю. Ты это учитываешь?
- Учитываю. Потому что сама люблю.
- Кого?!
- Одного очень хорошего человека.
- И давно? - спросил Максим, еле скрывая злость.
- Я не должна отчитываться и отвечать, если не считаю это нужным. А я не считаю.
- Конечно!.. Значит, я не так хорош! - с упрёком в свой и Надин адрес ответил он.
- Я тебе этого не говорила. И не подразумевала даже.
- Ты с другим. Меня не выбрала. И этим всё сказано!
- Я уже не пойму, на что больше похожи твои слова. На детский лепет или бред ревнивца. Или ты скажешь, что это больше похоже на плачь одинокого человека, от которого уходит мечта?
- Считай, как хочешь, Надя... Я больше не хочу слышать твоих слов.
- Я тебя не заставляю.
Максим молча развернулся и ушёл. Одинокий? Нет. С той же любовью, страстью, верой, что для него ничего не потеряно. Это было не в его стиле - терять и унывать, оставлять и проигрывать. Его, как любого мужчину, подстегнул отказ Нади.
Надя села на стул и вздохнула. Вздох её был и тяжёл, и лёгок. Лёгок, потому что всё прошло и, Максим ушёл; тяжёл, потому что она была груба и слова её были убивающими. Но главное, что она была искренна. Вот почему она не упрекала себя.
Она долго не могла придти в себя после разговора. И недавно замеченные розы на полу не давали покоя. В душе, словно промчался грубо пыхтящий и неугомонный паровоз, оставляя после себя едкий дым и глубокие следы...
Торопливыми шагами в комнату к Наде вошла Любовь и спросила с удивленными глазами:
- Что ты наговорила ему, что он ушёл такой прибитый?
Люба думала, что Надя влюблена именно в её недавнего поклонника.
- Как выражаешься ты, я его интеллигентно отшила. Надо же учиться у тебя, перенимать опыт, - с раздраженной улыбкой, но торжественно произнесла Надя, смотря то на взволнованную сестру, то на букет алых, бесцеремонно горящих роз.