XIV
Трапеза на влажной земле в лесу не прошла для Лесняка бесследно: вечером у него появился жар, сон был беспокойным, проснулся с сильной головной болью, чувствовал ломоту во всем теле. На занятия не пошел. Друзья напоили его горячим чаем, выпросили у девчат какие-то таблетки, оставили на его тумбочке и побежали на лекции.
Весь день Лесняк оставался в общежитии один-одинешенек, укутывался в одеяло, временами впадал в сон. Как-то, раскрыв глаза, перепугался — думал, что бредит: перед ним сидела Лана. Ее холодная ладонь лежала на его разгоряченном лбу, и он услышал неповторимо-мягкий голос. В изумлении спросил:
— Ты, Лана?
Она немного смутилась.
— Пришла проведать. — Поправляя одеяло, пояснила: — Я ведь староста курса. Спросила Бессараба, почему тебя нет на лекциях, и узнала, что они оставили тебя одного. Пристыдила их хорошенько и вот… приехала.
Обрадовавшийся было ее появлению, Лесняк сразу сник, услыхав, что она по обязанности старосты курса приехала к нему, и холодно произнес:
— Могла бы и не беспокоиться, ничего со мной не случится.
— Ого, да ты еще и неблагодарен! — упрекнула она и встала со стула. — Не ожидала. Не так это просто — замужней женщине навещать молодого парня. — И рассмеялась: — Ты знаешь, я спохватилась, уже стоя перед твоей дверью. Подумалось: «А как он воспримет мой визит? Поймет ли меня?» Чуть было не повернула назад. Постучала раз, другой, третий — тишина. Решила, что тебе очень плохо, и влетела в комнату. Бессараб говорил, что у тебя сильный жар.
Лана подошла к столу и зашелестела бумагой, разворачивая какой-то сверток.
— Я привезла тебе кой-чего поесть, — слышался ее голос.
Сердце Михайла колотилось, и он думал: «Сколько в ней доброты и… женственности! Нет, она не по обязанности пришла ко мне. Одна приехала…»
А Лана продолжала:
— Тебе бульон нужен, да вот видишь, не успела сварить. Купила в магазинах, что смогла. Тебе обязательно надо хорошо поесть, набраться сил. И лекарства купила.
— Я не голодный, — смущенно пробормотал Лесняк.
— Ты с утра ничего не ел, — твердо сказала она. — Чай — не еда. Сперва примешь лекарство. Где тут ваши стаканы?
Она взяла с тумбочки стакан, принесла из кубовой воды.
Пока она ходила в кубовую, Лесняк напряженно думал о том, что привело Лану к нему, а в своем воображении воскрешал ее улыбающееся красивое лицо, ее чувственные губы, лучившиеся необыкновенным светом глаза… Да, он любит ее, любит пламенно и сильно, он, кажется, не сможет без нее жить. В ней все его счастье. Только бы она ответила взаимностью — ничего большего на свете ему не надо! А то, что она замужем, — не страшно. Можно ведь развестись. Он сегодня же признается ей в любви. Обязательно признается! Может быть, она как раз сегодня и ждет от него признания. Упустить такой случай…
Михайло покорно принял лекарство, но от еды стал отказываться. Она же будто и не слышала его слов: расстелила на стуле салфетку, положила на нее хлеб, печенье, нарезанную копченую колбасу, ломтики сыра, конфеты…
— И знать ничего не хочу, — властно сказала. — Делай, что приказываю. Больной обязан подчиняться беспрекословно, а чтобы ты не смущался — я пока отойду к окну, полюбуюсь вашим пустырем.
Она стояла у окна — стройная, в темно-синем костюме, в наброшенной на плечи голубой косынке, а Михайло принялся за еду и только теперь почувствовал, как проголодался. Утолив голод, лег и тихо сказал:
— Спасибо, Лана, спасибо, спасительница моя.
Она отошла от окна, привычными движениями рук быстро завернула остатки пищи в бумагу и положила в тумбочку.
— Остальное доешь после, — сказала, садясь на стул возле его койки.
Снова поправила одеяло, особенно старательно укутывая шею. При этом она прикасалась к подбородку и щекам Михайла, и он всем своим существом чувствовал нежность и заботу ее легких и душистых рук. Они пахли какими-то цветами. Запах был тонкий, едва уловимый, но очень приятный.
— Ну как, легче стало? — спросила она.
— Мне хорошо, — ответил он и улыбнулся. — Не знаю, что подействовало сильнее — лекарство или твой приход.
— Не так уж и хорошо, — Лукаш покачала головой. — Температура, видимо, держится — вон губы какие красные. Может, «скорую» вызвать?
— Нет, нет, что ты! — испугался Михайло. — У нас в Сухаревке, — снова улыбнулся он, — ни врача, ни, понятно, «скорой помощи» не было. И лекарств никаких. Напоят чаем из вишневых веток — вот и все лекарства. А видишь, живой. Пройдет и теперь.