— Да. Честно скажу, ничего подобного до сих пор не читал. Возьми — до утра не оторвешься.
Михайло взял книгу и читал до полуночи. На следующий день едва дождался конца лекций — так хотелось узнать о дальнейшей судьбе Павки Корчагина. Вон какие трудности довелось ему преодолевать! А он, Михайло, и вправду раскис. Не любит технические науки? А может, просто не хватает у него силы воли, уменья заставить себя?..
В одном из писем отец писал:
«Нам жилось нелегко, но теперь радует надежда. В МТС машин навезли — нашим рукам облегчение. А вы с Васей выучитесь, вам будет и того лучше. Об учебе не спрашиваю — не из такой вы семьи, чтобы в гульню ударились, плохо вели себя и не старались. Учитесь, дети, может, и нам когда-нибудь подскажете, как лучше остаток жизни прожить…»
Читая эти слова, Михайло сгорал от стыда. Выходит, что отец и не сомневается, что не только Василь, но и он, Мишко, учится хорошо.
В детстве Михайло любил мечтать о том, как он много сделает для своих родителей, измученных тяжелым трудом и нехватками. В мечтах изобретал сказочные машины, которые быстро строили дома, не только пахали и сеяли, но сами и хлеб пекли, вкусный, белый…
Так мечталось, а в жизни наука ему не дается. Чем же это кончится? Добров говорил: «Меняй курс»… Но куда идти? Где его дорога? Ну, любит он читать художественную литературу. Что ж из этого? И Василь, и Гриць, и еще кое-кто из студентов много читают, но они и учатся охотно, как-то легко и весело. Гриць вышел в ударники, даже Лугачев ставит его в пример другим.
А Павка Корчагин? Как бы он учился, если бы довелось? О, тот не захныкал бы, как Михайло, а вгрызался бы в науку, днем и ночью сидел бы над учебниками. Павка над такими трудностями только посмеялся бы.
Так и созрело у Михайла решение: долой сомнения и колебания! Учиться! Осталось два месяца до конца учебного года! Мало! Но не только дня — он часа напрасно не потеряет.
Учиться!
Никогда не просиживал он так долго над учебниками и конспектами, никогда так внимательно, так жадно не слушал лекции, как на протяжении этих двух месяцев.
Экзамены сдал хорошо. Конечно, не без троек, но ни одной двойки не получил. Эта победа над собой окрыляла: он понял, как много может сделать человек, если ставит перед собою определенную цель, отдавая ей всего себя до конца.
Теперь Михайло был почти убежден, что станет неплохим химиком. Но жизнь готовила ему новые каверзы.
VI
Стояло щедрое лето. Было вдосталь дождей и солнца, все уродило — овощи, фрукты, хлеб. Правда, весной пришлось и попотеть как следует: в садах — борьба против плодожорки, а в степи — с карантинными бурьянами, которые неизвестно откуда появились. Люди говорят — в жизни всегда так: рядом с радостью ходит горе.
Михайло приехал домой одетым, что называется, по последней моде: на нем были широкие суконные брюки, подаренные Добровым, полосатая (красная с черным) рубашка и ослепительно белые парусиновые полуботинки, густо побеленные разведенным зубным порошком.
— Второкурсник — это, считай, по всем статьям законный студент, — почтительно высказывался отец, впервые здороваясь с Михайлом за руку. И Василь стал уважительнее относиться к брату, почти не выказывая своего превосходства над ним. Лишь изредка, без умысла, задевал его самолюбие. Дивясь тому, что Михайло за последние годы так вырос, Василь вдруг скажет:
— Даже не верится, что это ты, тот самый Михайлик, что комками земли в маму швырял. Маленьким ты ох и вредным был!
Михайло сам этого не помнил, ему рассказывали, что всегда увязывался за матерью, когда по воду шла. Хорошую питьевую воду носили издалека, чуть ли не от линии железной дороги, идти надо было через чужие огороды, и мальчик всегда чем-нибудь мешал: то вишен чужих нарвет, то наступит на только что высаженную рассаду. Мать оглядывается, кричит на него. А один дядько в сердцах сказал ей:
— Если ты, Мария, со своим висельником и на час не можешь расстаться, то ходи по воду улицами, а не огородами. Из-за него я здесь сторожем должен торчать, что ли?
Мать ничего не ответила, только покраснела от обиды. По улицам идти — большой крюк делать, и решила она больше не брать с собою сына. Но говорят, что маленький Михайлик был не из тех, что слушаются с первого слова. Мать, бывало, всячески изощряется, пока незамеченной выскользнет с ведрами из хаты. И в один, и в другой раз увидел Михайлик возвращающуюся с полными ведрами мать и стал ревностно следить за нею. Звякнут ведра или железные крюки на коромысле — мальчик тут же срывается с места. Мать сперва пробует ласково уговорить его: