Алексей Васильевич знал и хлеборобскую науку. В Сухаревке не было лугов и выпасов. Учитель посоветовал сеять травы, сам выписал семена суданки, люцерны, клевера…
Многих и радовала и удивляла доброта учителя. Каждую осень, когда поспевал виноград, Алексей Васильевич угощал им своих учеников, а нередко, наполнив янтарными гроздьями лукошки, отсылал их в самые бедные дворы, где было много детей или были больные.
Щедрость учителя сбивала с толку богачей, отличавшихся непомерной жадностью и скупостью. Когда в селе случились два пожара, подозрение пало на Корнея Рудокваса, далекого Ванжулова родича, тоже кулака. Сакий арестовал Корнея, и допрашивали его вместе с Гудковым в сельсовете. Рудоквас упорно отметал обвинение. Гудков между прочим спросил его:
— А кто, по-твоему, мог бы поджечь хату Гурия?
— Скажу кто, — не задумываясь выкрикнул Корней. — Этот человек не то что хату, всю слободу может огнем сжечь. Учитель наш, Гелех.
Гудков и Сакий удивленно уставились на Рудокваса.
— Что так смотрите? — кричал Корней. — От Гелеха можно всего ожидать! Сами подумайте: толчется человек с весны до осени в своем саду и на винограднике, а потом яблоки, груши, виноград раздает голытьбе. Без единой копейки отдает. Разве же человек, который в своем уме, пойдет на такое?..
Алексей Васильевич был для села академией, живой энциклопедией. Даже Пастушенко и Гудков не могли обойтись без его советов. Особенно после организации колхоза, когда на их плечи легли невиданные дотоле трудности; обобществление скота и сельхозорудий, организация труда на общей ниве, налаживание учета — все это требовало знаний, которых у Гудкова и Пастушенко не было, и помочь им в этом мог только Гелех.
Когда была создана МТС, появились в селе агроном, зоотехник, ветеринар. Со временем открылась и своя амбулатория. Школа разрасталась, оставляя Гелеху все меньше свободного времени. Но и тогда он умудрялся бывать в бригадах, в поле и на ферме, и еженедельно выступал в клубе с какой-либо лекцией.
В один из осенних дней, гонимый плохим настроением, Михайло заглянул в клуб. Там как раз читал лекцию Алексей Васильевич. Закончив ее, учитель подошел к юному Лесняку, по-дружески взял под руку, повел к выходу:
— Давно собираюсь поговорить с тобой. Не нравится мне твой вид. Не болеешь ли?
— Нет.
— Значит, тоскуешь.
Они вышли на площадь, остановились неподалеку от школы. Михайло искренне поделился с ним своими мыслями, сомнениями. Учитель слушал молча. Потом сказал доверительно, будто вслух размышлял:
— Понимаю. Ты впервые потерпел серьезное поражение и, похоже, серьезно задумался над своей судьбой. Кому в юности не доводилось проходить подобные испытания? Знаю, они — не легкие, зато помогают быстрее возмужать. И хорошо, если в такой критический момент рядом окажется старший товарищ, опытный наставник, который и подскажет и поддержит. Мне очень хотелось бы помочь тебе. Но не знаю, смогу ли…
Лесняк с надеждой посмотрел на учителя. Но тот вдруг умолк и нахмурился.
Тяжело вздохнув, Михайло уныло сказал:
— Когда учился в школе, все мне казалось простым и ясным. Только сейчас начинаю понимать, какая сложная штука жизнь, как нелегко найти, пробить в ней свою дорогу. Признаюсь вам, Алексей Васильевич, откровенно, что иногда заглядывает в мою душу и леденит сердце черный пессимизм. В такие минуты спрашиваю себя: а стоит ли жить? Зачем я пришел в этот мир? А что, если так и останусь пустоцветом? И тогда — поверите ли? — цепенею от страха…
Гелех внимательно посмотрел на своего воспитанника и проникновенно сказал:
— Все это знакомо и естественно. Издавна думающих людей мучили так называемые вечные, проклятые вопросы. Не ты первый задумался над смыслом жизни. А ответ простой: тебе дана жизнь — и от тебя зависит, какими делами ее наполнишь. Мудро же сказал Горький: жизнь есть деяние. Смысл жизни — в труде. Не сиди сложа руки, а действуй, твори на земле добро.
Все более оживляясь, учитель говорил о том, что Михайло и его ровесники родились на стыке двух миров. В старом мире простой трудовой человек был рабом. Его учили терпеливо ждать своего счастья, редко — на земле, чаще всего — на небе. Терпеть и ждать! Это веками освящалось и оберегалось церковью и государством. Революция сменила власть, но мир и человеческие души перестраивать и обновлять, очищать от вековых наслоений очень трудно. В один миг такое не делается. Если бы человеческая суть — интеллект, психология, мораль, характер, привычки и тому подобное — изменялась так быстро, как нам хотелось, это было бы чудом. Теперь, конечно, перемены пойдут быстрее, но не сами по себе. Над этим придется поработать. Нужны будут умные люди, высокообразованные, преданные своему делу до фанатизма. И он, Михайло, должен, обязан готовить себя к этой благородной деятельности.