— Тебе что-то нужно?
— Нет, если ты занята.
— Я соврала. Сижу в Интернете. Я вообще не работаю. Что ты хочешь?
Джек засмеялся.
— Мне нужна помощь. Ничего интересного. Точнее, все ужасно. Целый склад, полный старых жестких дисков и исписанной бумаги. Заметки и наброски. Невероятное барахло. Мне нужен человек, который поможет все это разобрать.
— Я приеду и отберу все заявления и запросы. Завтра сойдет? Или ехать прямо сейчас? И куда? Это рядом или мне понадобится путеводитель?
— Это в Эмервилле, в Калифорнии. Неподалеку от Окленда. И ты едешь не одна, а со мной. Читать бумаги можно в самолете. То есть если готова вылететь завтра утром.
— Ты занимаешься такими мелочами?
Компаньоны фирмы обычно не роются в пыльных грудах бумаг и старых папках. Такую работу обычно поручают нижестоящим.
— У меня важный клиент. Мэрилин заказала для нас билеты. Она вышлет твой по электронной почте.
— Ты уже купил для меня билет?
Наступила тишина. Ни гудения, ни жужжания.
— Аэропорт Кеннеди или Ла-Гуардиа? — уточнила я.
Это было в марте. В окрестностях залива Сан-Франциско бушевала весна. Японские вишни уже стояли в цвету, покрытые красными листочками. Сливы и кизил начинали цвести и делали это бурно, смущая тюльпаны и нарциссы своей истерической поспешностью. Наш отель величественно возвышался на холме — внушительный викторианский особняк, похожий на белый свадебный торт с голубой глазурью, или на замок посреди аккуратных клумб с розами.
Мы с Джеком прибыли в отель на закате, после целого дня, проведенного в бизнес-классе за расшифровкой неразборчивых документов под чересчур яркими флуоресцентными лампами. Поужинали на маленькой террасе с видом на огни Сан-Франциско. Вечер был прохладный, но рядом с нашим столом стоял обогреватель, так что мы ели неторопливо, и наш разговор то оживлялся — мы делились детскими воспоминаниями, рассказами о любимых книгах, офисными сплетнями, — то замирал. Иногда наши голоса затихали, если кто-либо из нас вспоминал, что эта поездка вот-вот может стать противозаконной. Мы были в отеле, далеко от дома, и с первой минуты нашего прибытия в Эмервилл стало ясно, что здесь работой не пахнет. Джек провез меня через всю страну, выдумав для этого предлог, и я приехала, надеясь, что это действительно так.
Когда стало уже невозможно сидеть за столом, когда мы заказали и съели тарелку сандвичей, которые никто из нас не хотел, когда выпили по второй чашке кофе, когда Джек просмотрел перечень дижестивов и отказался от ликера, мы покинули ресторан. Вошли в лифт, и я нажала кнопку третьего этажа. Мы молча стояли в маленькой деревянной коробке, а потом так же молча шагали по длинному коридору. Мы оставили чемоданы с посыльным, когда пошли есть, и теперь тащили их за собой — приглушенный скрип колесиков по ковру был единственным звуком, нарушающим тишину в коридоре. Я взглянула на маленькую карточку, которую держала в руке, а потом на цифры на дверях, мимо которых мы проходили. Когда добрались до моего номера, я остановилась.
— Вот и мой номер. А где твой?
— На том же этаже, где и косметический салон, — отозвался Джек.
— Но это этажом ниже.
— Знаю.
Он наклонился и поцеловал меня. Я отпустила ручку чемодана и приоткрыла губы. Джек оперся ладонями о стену по обе стороны от моего лица и прижался к моим губам, полизывая и покусывая, путешествуя языком по зубам и деснам, пробуя меня на вкус. Он буквально пожирал меня. Мы долго целовались, стоя в коридоре перед дверью. Я так сильно его желала — просто сходила с ума от вожделения и от того, что наконец он поцеловал меня.
Потом Джек отодвинулся.
— Ну, пока достаточно. Согласна? Сомневаюсь, что могу сделать что-нибудь еще прямо сейчас.
— Только не говори, что ты женат, никогда не делал этого раньше и боишься причинить боль жене.
— Я женат. Никогда раньше этого не делал. И боюсь причинить боль жене.
— Все так говорят.
На следующее утро Джек получил звонок: истцы неохотно приняли предложение нашего клиента. Дело было закрыто. Мы приехали в аэропорт на час раньше, чем нужно, и Джек попросил меня составить ему компанию в клубе «Адмирал». Мы сидели в соседних креслах, с «Нью-Йорк таймс» и кофе. Просматривая заголовки, я ощутила на себе взгляд Джека и подняла глаза.
— Господи! — шепнул он. — Ты такая красивая.
Я улыбнулась и взглянула в газету.
Через несколько минут он встал.
— Я сейчас вернусь.
Я наблюдала за тем, как он идет к дверям, а потом вскочила. Когда подошла к туалету, то увидела, что оттуда выходит мужчина в дорогом костюме.