— Вот! — с гордостью сказала она. — Ну, как тебе?
— Самец! — захлебнулся восторгом Тёма и уже с присущим ему энтузиазмом принялся за дело, ни на секунду больше не закрывая рот. При этом он так активно жестикулировал, что создавал легкий ветер. Наверное, при необходимости, Тёма вполне мог обходиться без фена и здорово экономить на счете за электричество. Надо бы ему предложить…
Так, болтая, он освежил Ольге стрижку и нанес на волосы краску. Как обычно в таких случаях, Артем использовал сразу несколько оттенков, а для этого отделял прядь от пряди фольгой. Смотрелось это дело на голове довольно забавно.
— О, слушай! Тут у меня еще маска для лица новая. Альгинатная с водорослями! Очень рекомендовали мне… Так что? Я наношу?
— А давай! Хуже уже не будет, — рассмеялась Ольга.
В итоге, когда Артём опомнился, ему уже пора было убегать. Ничего нового в этом не было, учитывая его бешеную занятость. Ольга уже привыкла смывать краску сама, как и укладывать волосы. Ей оставалось подождать каких-то десять минут, когда в дверь настойчиво позвонили. Так бесцеремонно к ней могли ломиться только забывшие ключи сыновья, поэтому открывать Ольга пошла без всякой задней мысли.
— Матерь божья! — отшатнулся в сторону Гдальский.
— Тихон?!
— Ольга?
— Да-да… Это я… — заикаясь, пробормотала женщина, с ужасом представляя, как она сейчас выглядит. Зеленая, взявшаяся коркой маска, антенны из фольги на голове… Ольга не знала, плакать ей или смеяться, и вообще чувствовала что-то близкое к истерике. — Это я… прихорашиваюсь, — на последнем слова она не выдержала и хрюкнула, едва контролируя истерический смех. А Тихон почему-то еще сильнее нахмурился. Да что с ним не так?! И почему так рано приперся? Ситуация была настолько абсурдной, что Ольга не выдержала, рассмеялась, взмахнула рукой:
— Знаешь, что? Ты проходи. Я сейчас смою это все, и станет получше.
— Да плевать мне, как станет! — взорвался Гдальский и протянул ничего не понимающей Ольге айпад. — Это ты?
— Да… Послушай, я ничего не понимаю…
Ольга смотрела то на фотографию своего профиля на Фейсбуке, то на мечущего искры Гдальского, и действительно, с каждой уходящей в историю напряженной секундой, понимала все меньше.
— А это?! Это твой? — крупный палец мазнул по экрану, открывая уже другую фотографию. Ту, где были запечатлены её сыновья.
— Мои, — еще больше насторожилась Ольга. Засохшая на лице глина все сильнее тянула, кожа начинала неприятно зудеть. И, может быть, от этого, а может быть, от собственного непонимания происходящего, она тоже начала заводиться.
— Он дома? Мне нужно с ним поговорить.
— Не представляю, о чем!
— Ах, ты не представляешь? Ну, так я тебе расскажу. Вот этот… — палец снова ткнулся в злосчастную фотографию, — сделал ребенка моей дочери! Теперь понятней?
Это было так ужасно невыносимо кошмарно, что Ольга не нашла ничего лучше, чем просто спросить:
— Немного. Так, а сделал-то кто?
— Кто? — прорычал Гдальский.
— Да. Который из них?
Глава 6
— Что значит, который? — рявкнул Тихон. Он догадывался, что, наверное, вел себя неправильно, но… Но! Какой бы нормальный человек смог себя контролировать в такой ситуации?! И она еще… матерь божья, что у нее с головой?!
— Который из них? — терпеливо повторила Ольга и пошатнулась. Только тогда Тихон понял, что известие о скором прибавлении в семействе нелегко далось не только ему одному. Может быть, он бы осознал это раньше — увидев, например, как она побледнела, да только ни черта же не разглядеть было под этой гребаной грязью!
— Эй-эй! Отставить умирать… — пробормотал он, подхватывая Ольгу на руки. Дерьмо! Не надо было на нее это вот так вываливать. Ну, мало ли — слабое сердце у человека, да все что угодно ведь может быть! Вот вечно он так — резкий, как понос. В строительстве десять раз все перепроверял, прежде чем что-то сделать, а в личном… Рубил с плеча. И с возрастом все только усугублялось.
Безошибочно определив расположение комнат, Тихон вошел в совмещённую с кухней гостиную и сгрузил ношу на диван. Ноша слабо запротестовала.
— Что? — стараясь контролировать собственный голос, поинтересовался Гдальский.
— На голове краска… Диван испорчу… Нужно под голову что-то.
Мужчина выругался под нос. Диван ее, бл*дь, волнует! Сделал несколько жадных вдохов, чтобы успокоиться. Осмотрелся. На крючке у раковины висели полотенца. Он схватил несколько и, вернувшись, положил Ольге под голову.