Ну вот, он и признался в том, что она, вероятно, и без того знала. И теперь, когда он высказал это вслух, представлялось вероятным, что и это не окажется правдой. Он попробует стать равнодушным к ее чарам, упражняясь в этой неромантической прямоте.
— Я не считаю вас таким уж впечатлительным. — Она снова разгладила юбки, глядя в сторону. — Мы уже установили, что вы внимательны ко всем в семье. И это делает вам честь.
— Что ж, спасибо за поддержку моего достоинства. — Боже, он чувствовал себя в десять раз лучше сейчас, чем когда вошел в дверь. Ник подошел к скамейке и сел на почтительном расстоянии от нее. — Теперь позвольте мне спросить вас напрямик и о другом: почему у вас испортилось настроение, когда я спросил, не собираетесь ли вы навестить тетю? Отец запретил вам туда идти?
Кейт повернулась к нему лицом, несомненно, удивленная, что он уловил ее настроение, и хмурым взглядом смерила разделявшее их на скамейке расстояние.
— Нет, я была вчера у леди Харрингдон.
— Она развеяла ваши надежды.
Ник предвидел это и даже предупреждал о такой возможности. Но если окажется прав, особой радости не испытает.
— Визит доставил мне удовольствие. Я произвела на графиню неплохое впечатление. — Кейт наклонила голову, но глаз не поднимала. — Столь блестящее, что она предложила помочь выхлопотать для меня место компаньонки при какой-нибудь даме.
— Сочувствую.
Кейт горько улыбнулась и подняла на него глаза.
— Я сама в этом виновата. Отчасти. Мне следовало сказать, что я лучше никогда не выйду замуж, чем выйду за человека, недостойного моего рода.
Ник мог с легкостью это представить.
— И она, полагая, что у вас нет шанса найти достойную пару, решила, что место компаньонки какой-нибудь великосветской дамы наилучшим образом утешит вашу гордость и достоинство.
— Вы были правы по всем статьям. Пытались предостеречь от завышенных ожиданий, а я в силу гордыни не хотела слушать.
Ему не нравилось видеть ее такой униженной. Ее тщеславие служило отягчающим обстоятельством. Кейт должна была сама его умерить, когда человек, умудренный годами и опытом, подсказывал ей так поступить. И уж конечно, тетка не имела права столь явно пренебречь ее гордостью.
— Это, безусловно, регресс. — Ник подался вперед и, сложив пальцы домиком, поставил руки на колени. Чтобы разговаривать с ней в таком положении, нужно было повернуть голову. — Но если вы признаете этот визит как свое поражение, получится, что я совсем не знаю вас. И что вы ей ответили на предложение подыскать вам место?
Кейт слегка вскинула подбородок и на миг задержала дыхание. Судя по всему, она не ожидала от него такой реакции. Неужели полагала, что крушение ее надежд вызовет у него злорадство?
— Я сказала, что должна посоветоваться с отцом и матерью. Но я не говорила с ними, потому что не вижу основания. — Кейт покачала головой. Признаюсь, что и вправду воспринимаю это как поражение. Согласиться на место компаньонки — это все равно что объявить всему миру, что поставила на себе крест. Но если отклоню предложение, то наверняка тем самым поставлю крест на продолжении отношений. А эта связь очень важна для меня. — Что-то новое послышалось в ее голосе, глухое и пылкое. — И не только по тем причинам, которые служили для вас предметом насмешек надо мной. Я хочу, чтобы моя семья… — От звука дверного молотка — режущей слух какофонии — Кейт подпрыгнула. — Боже, еще гости.
Она резво вскочила на ноги и, схватив его за руку, потащила за собой под лестницу, чтобы те, кто войдет, их не увидели.
Это действие пробудило в Нике чувственные воспоминания, от которых забурлила кровь: обед в доме его старшего брата несколько лет назад. Он сидел рядом с респектабельной вдовой миссис Симкокс. Когда приступили к рыбному блюду, он вдруг ощутил, как ее разутая ступня начала тереться о его сапог.
Недавний выпускник Кембриджского университета, он был серьезным и прилежным, но совсем не имел опыта в делах подобного рода. Однако при первом прикосновении ножки в чулочке понял, на что можно рассчитывать. С ее лодыжкой, обвившейся вокруг его голени, он с жадностью поглощал барашка, последовавшего за рыбой. С ее дерзким коленом на своем он с удовольствием выпил два стакана вина. Его нервы были на пределе в шокирующем предвкушении.