— Правда?
Мисс Уэстбрук, охотно улыбнувшись в ответ, тоже подалась немного вперед, всего на несколько дюймов. Со стороны можно было подумать, что она приехала на вечер исключительно, чтобы послушать рассказ о работе парламента.
— Я надеялся, что мы будем тратить свое время на обсуждение вопросов национального благосостояния. — Баркли обвел взглядом всех сидящих за столом, благородное воспитание не позволяло ему игнорировать остальную часть компании даже в пользу прелестной девушки напротив. — Помощь бедным, к примеру, или вопросы здравоохранения, тарифы на импорт. Но клянусь, в прошлый понедельник мы половину заседания заслушивали жалобу одного господина из Саутгемптона, который полагал, что местный магистрат вовлечен в некий заговор с целью очернения его персоны, и требовал его роспуска. — Баркли взял со стола ложку. — Я не хочу сказать, что этот человек не заслуживает справедливости и права быть выслушанным, но разве его дело требует внимания всей палаты лордов?
— Подобных нелепостей очень много, — заверил его Кэткарт. — Посиди и сам увидишь. Декларации от принца-регента, решения в пользу официального вынесения благодарностей тем или иным людям за участие в военных действиях. Реальная государственная работа, как мне кажется, ведется в палате общин. Я прав, мисс Смит?
— Уверена, что там меньше всякого рода церемоний и деклараций. — Мисс Смит, очевидно, никто не просветил, что джентльмены предпочитают восторженное внимание серьезному ответу. Хотя, возможно, леди, не имеющая цели завлечь мужчину, руководствовалась иными правилами. Мисс Смит повернула голову к барону. — Думаю, что со временем вы найдете союзников в палате общин, тех, кто разделяет ваши заботы и взгляды. Тогда сможете влиять на них и работать с ними над проблемами, которые вас по-настоящему интересуют. Кажется, вы упомянули бедность?
Баркли снова заговорил, как перед этим в библиотеке, о благосостоянии бывших солдат, объяснил, почему его стали заботить бедняки. В нем была страстность и убежденность, и еще здравый ум — комбинация, способная сделать из него превосходного оратора. Ему нужно было научиться краткости и искусству подбора выражений для придания речи выразительности. При этом важно было правильно дышать. Благо, он выступал сейчас за обеденным столом, что не требовало напряжения голоса, но наверняка говорил бы точно так же и с парламентской трибуны.
— Думаете, он возьмет вас в секретари? — нарушил мысли Ника тихий голос мисс Уэстбрук. — Папа сказал, что секретаря у него нет.
— Еще рано думать об этом. — Охваченный легкой тревогой, Ник протянул руку за стаканом. Интересно, сколь подробно обсуждали они это с отцом? Взвешивали ли вероятность того, что его родственные связи могут послужить непреодолимым препятствием? Не об этом ли спрашивала она его сейчас? Как, несмотря ни на что, определяет он свои шансы получить место секретаря? — Он хочет, чтобы я помог ему овладеть искусством речи. Этого достаточно, чтобы занять меня по крайней мере на сегодня.
— Но вы бы приняли предложение, если бы он вам его сделал? Наверняка это перспективное предложение для человека, интересующегося политикой. — Как быстро оставила она наивность с глазами лани, когда заговорила с ним, а не с титулованным кандидатом в женихи.
— Честно говоря, я пока не знаю, чем буду заниматься. Нужно все хорошо обдумать.
Вот уж правда, «честно говоря». Он не мог говорить честно без упоминания того, что не хотел с ней обсуждать. «Мы-то с вами знаем, что у меня может не быть такой возможности, если человек узнает о моих семейных обстоятельствах». Но этого он не мог сказать да и не собирался. Искренность с мисс Уэстбрук тоже имела свои границы.
— Думаю, что выражусь вполне определенно, если замечу, что это позор нации отворачиваться от этих заслуженных людей, — продолжал барон, имея в виду солдат, и Ник на миг поймал взгляд виконта.
Слова Баркли не могли не напомнить им об Уилле. Если для него настал момент рассказать барону о брате, то придется рассказать ему и о том, что он сам… получается, что отвернулся от него. И эта формулировка являлась весьма точной. Не будет ли это полным абсурдом — развеять хорошее мнение о себе и потерять возможность покровительства не из-за семейного скандала, а из-за попытки дистанцироваться от него.
Ник вновь вернулся к своему супу. Очень скоро ему предстоит решить, что именно сказать барону и когда, но точно не сегодня. Сегодня он будет наслаждаться ужином и готовиться к часам, что ждали его впереди, когда придется слоняться по бальному залу, тайком наблюдая за мисс Уэстбрук и леди Харрингдон, чтобы определить, годится ли последняя в наставницы. Несомненно, что теперь, когда мисс Уэстбрук видели за столом виконта, а не как послушную тень графини, последуют и другие приглашения танцевать. Если леди Харрингдон позволит ей это, то Нику придется быть особо бдительным, чтобы уберечь ее от поползновений господ с дурными намерениями, как он и обещал ее отцу.