Солнце хорошо грело и тоже словно говорило, что время пришло. Уже оказавшись около ее многоэтажки, Лаврентий поймал себя на том, что забыл номер квартиры, а дверь кодовая. Но отступать не собирался. Дойдя до нужного подъезда, заметил, что вход свободен. Парень вошел внутрь и поднялся на тот самый этаж, увидел дверь заветного жилища. И позвонил… Вдруг ему улыбнется удача, и Веста одна дома? Или откроет Григорий, а не Регина? Уверен, он хотя бы выслушает… Отец Весты всегда хорошо ко мне относился…
Но на пороге появилась мать блондинки. Она мало изменилась с тех пор, как они виделись в последний раз. Поначалу ее взгляд выразил удивление, затем негодование и враждебность.
- Что ты здесь делаешь? – холодно спросила женщина.
- Во-первых, здравствуйте… - немного дрожащим голосом сказал Лаврик. – Во-вторых, я хотел бы поговорить с Вестой… Пожалуйста, позвольте мне ее увидеть…
- Послушай, Лаврик, - чуть смягчилась Регина. – Весты нет дома. К тому же у нее появился парень. Даже если б его и не было, ты знаешь – я против ваших отношений… Вы не пара… Почему ты этого до сих пор не понял?
- Потому что ВЫ так решили, - возразил Лаврентий. – При чем даже не вы с мужем, а вы лично… И тем более не Веста… Поймите, вы не можете все решать за Весту… К тому же она уже взрослая… Вы знаете, что даже ее первая учительница вас осуждает?
- Значит, вот так? – поразилась она. – Ты уже настраиваешь против меня наших соседей? Или ты врешь?
- Не вру, - спокойно сказал он. – Однажды я был в вашем районе и случайно столкнулся с ней… Тетя Зоя говорит, что вы не правы… И, наверное, не только она…
- Знаешь, что, Лаврик? – начала терять терпение Регина. – Тетя Зоя, конечно, учила мою дочь, но есть вещи, которые она просто не может понять… Потому что она одинокая женщина, и у нее никогда не было детей… А теперь уходи и не вздумай больше приезжать сюда… Не пиши и не звони Весте… Не порть ей личную жизнь…
И Регина закрыла дверь перед Лавриком. Он был безумно злой: у него напряглось и покраснело лицо, участилось дыхание, слегка дрожали руки и ноги. Хотелось тарабанить в квартиру, кричать и твердить о том, как неразумна эта женщина. Но ничего такого парень не стал делать, а просто пошел прочь. Домой. К Марии. «Я поговорю с ней, - решил он. – Она моя мать и должна понять. Мне 21 год. Я взрослый и я так решил. Не хочу, чтобы кто-то распоряжался моими чувствами. В конце концов, так и скажу, что не могу ни с кем быть». Лаврентий даже начал верить, что Мария услышит и постарается помочь.
Часть 2. Группа "Ventus" - Глава 17. 17.18
17.18. Последние дни и смерть Марии
Однако, вернувшись домой, сын увидел такое, что заставило забыть обо всем: его мама покраснела, задыхалась, лежа на полу, не в состоянии подняться, у нее выступил холодный пот. Парень немедленно вызвал «Скорую помощь» и попытался ей помочь до приезда врачей.
В больнице ему объяснили, что это гипертонический криз, вызванный быстрым прекращением приема препаратов, понижающих давление – «синдром отмены». И тогда Лаврентий вспомнил, что с некоторых пор Мария и вправду перестала пить лекарства, объясняя это тем, что хорошо себя чувствует. Потом ее состояние стало ухудшаться, но женщина не обращала внимания. Вообще врач ничего толком не пояснил парню, но попросил оповестить родственников, чтобы они тоже знали о болезни, желательно кому-то из них побеседовать с самим доктором. После этих слов Лаврик заподозрил что-то очень плохое. Ему ничего не оставалось делать, как позвонить дяде Лёше.
Мария понимала, что жить ей осталось недолго. Она просила своих родных присматривать за сыном, признавалась, что давно чувствовала, что ей суждено покинуть его. Поэтому почти все документы оформила на Лаврентия, просила в случае чего помочь ему разобраться с подобными делами. Пока никто ничего не говорил молодому человеку.
Но он и сам чувствовал, что дело плохо. Целыми днями Лаврик думал только о Марии, дома ничего не ел и почти не спал. Ему казалось, что в квартире стало пусто, и каждая вещь ждет ее возвращения. Только работа и могла временно отвлечь.
Когда Лаврику позволили увидеться с матерью, она пыталась отрицать правду, но сын догадался. Женщина просила за все прощение и сказала, что он волен поступать, как считает нужным, лишь бы он был счастлив.
- Если хочешь… живи со своей Вестой… - сказала Мария. – Не такая уж она и плохая… По крайней мере, не хуже твоих предыдущих…
Ее глаза были такими светлыми и искренними. Ушли злость, негодование и желание борьбы, попыток чего-то кому-то доказать. Лицо женщины выражало лишь беспокойство за судьбу юного сына.
Парень сдерживался, чтобы не заплакать. Не хотелось сейчас говорить о Весте. И в то же время было приятно, что она поняла его.