Мэрили посмотрела на нее непонимающе:
– Роза, но как же я буду спускаться? Ни дерева. Ни перил. Ничего! А если я спрыгну с балкона, то сломаю себе шею.
Не обращая внимания на ее слова, Роза подошла к шкафу и вытащила оттуда простенькое муслиновое платье.
– Наденьте вот это. А там, в доме на ручье, вам дадут брюки. Если станете спускаться с этими своими оборочками, то можете еще за что-нибудь зацепиться. Пока вы переодеваетесь, я приготовлю веревку.
– Что ты делаешь?! – Широко раскрыв глаза, Мэрили смотрела, как Роза стянула с постели атласное покрывало и начала его рвать на полоски, а полоски крепко связывать друг с другом узлами.
– Поторопитесь, мисси, и поскорее переоденьтесь. Вам надо сделать только одно – спуститься по этой веревке. А когда вы вернетесь обратно, я буду вас ждать внизу. Если банкет еще не закончится и вам войти в дом по-другому будет нельзя, я поднимусь наверх и спущу вам веревку.
Мэрили медленно покачала головой.
– Это единственный выход, – убеждала ее Роза. – Единственный, чтобы выбраться из дома никем не замеченной. Ведь вы же не боитесь, да? – добавила горничная.
Мэрили оцепенела. А почему бы и нет? Почему ей и впрямь не воспользоваться этой веревкой? Разве это страшнее, чем скакать одной на коне посреди ночи? Страшнее, чем напяливать на себя одежду куклуксклановцев и шпионить за ними на их сборище? И сразу же спуск по веревке показался Мэрили сущей ерундой.
Она глубоко вздохнула.
– Хорошо, Роза. Только, если я сломаю себе шею, проследи, чтобы у меня были красивые похороны.
Глаза Розы вдруг увлажнились, она шагнула к Мэрили и обняла ее:
– Если с вами что-нибудь случится, мой народ вас никогда не забудет. Каждый год мы будем объявлять день траура в память о вас. Мы все перед вами в большом долгу!
Мэрили отвернулась.
– Ничего вы мне не должны, – прошептала она.
«Вот для чего я это все и делаю, – в сотый раз сказала себе Мэрили. – Потому что, кроме меня, этим людям никто помочь не может, и еще потому, что мне необходимо знать, что я кому-то нужна».
Глава 18
Подгоняя лошадь каблуками, Мэрили помчалась к межевому дорожному знаку. Это было чахлое дерево, в которое когда-то ударила молния. Оголенные ветви его простирались к небу, словно в агонии.
Из-за дерева шагнул Уиллис. Мэрили так резко натянула поводья, что лошадь взбрыкнула. Уиллис потянул за упряжь, и лошадь успокоилась.
– Вы что-то узнали? – взволнованно зашептал он, когда Мэрили спешилась. – Что-нибудь важное?
– Очень важное! – в изнеможении вздохнула Мэрили. – Ты знаешь старика Израэля, который работает у мистера Мейсона? Его сын Мунроу все это время скрывается в горах, зная, что его ищут. Так вот, – торопилась все сказать Мэрили, – клану стало известно, где он. Я думаю, сейчас они уже направились туда. Его хотят повесить, Уиллис. Им мало избить его, они хотят видеть Мунроу мертвым.
Оттолкнув Мэрили в сторону, Уиллис мгновенно вскочил на коня.
– Я знаю, где он, – воскликнул он, – и я доберусь туда раньше их!
Мэрили видела, как Уиллис стегнул коня по спине, пуская его во весь галоп, и туг же скрылся в лесной чаще. Мэрили осталась одна. По небу плыли тучи. От яркого лунного света они казались серебряными. Ее кожи коснулся прохладный ветерок, приятный после столь напряженной скачки, и она словно окунулась в странное перламутровое сияние ночи. Мэрили кончиками пальцев погладила предплечья. Она всматривалась в домик на ручье. Надо идти туда. Взор ее упал на мягкую траву, покрывающую спуск. Сбросив туфли, она пошла босиком по траве, ласково щекотавшей ей пальцы ног.
Мэрили посмотрела вниз, и внезапный огонь вдруг пробежал по всему ее телу. Она вспомнила, как Тревис ласкал Элейн. Именно в этом самом месте лежали они, и Элейн рыдала в счастливом экстазе.
Не сознавая, что она делает, Мэрили опустилась на колени и кончиками пальцев нежно провела по траве. Ей представилось, как все происходило на этом ложе любви, созданном самой природой.
– Нет! – вдруг опомнилась Мэрили. Она дико разозлилась на себя – нельзя ей думать о том, что и как здесь могло тогда быть. Она попыталась вспомнить свою любовь с Дональдом. Это было уже так давно! У них все заканчивалось очень быстро. А потом Дональд поворачивался на бок и начинал ей шептать, как он ее любит, и тут же засыпал. Сколько же долгих часов и сколько бессонных ночей провела она лежа рядом с ним, не понимая, почему чувствует себя такой опустошенной! Теперь же Мэрили понимала, чего так жаждала тогда. Ей были нужны те самые чувства, которые Элейн испытала с Тревисом Колтрейном.