Но в чем же разница между Тревисом и Дональдом?
Наверное, со стыдом подумала Мэрили, дело вовсе не в Тревисе и не в Дональде. Наверное, винить во всем она должна только себя. Скорее всего она от природы бесстрастна.
Мэрили дышала с трудом. Ей стало душно, и она сняла с себя брюки и рубашку, рассеянно подумав, что надо бы дойти до дерева, где было спрятано ее муслиновое платье. Но прохладный ветерок так приятно охлаждал горячую кожу! Нет нужды спешить. Ведь ее никто не увидит.
Мэрили легла на спину и растянулась во весь рост. Как нежно прикосновение травы к горячей коже! Интересно, мечтательно подумала она, как бы это было, если бы рядом с ней сейчас лежал мужчина? Такой, как Тревис Колтрейн? Он такой большой. Такой красивый. Такой смелый. Когда смотришь в его серые глаза, то словно тонешь в водовороте, который поглощает тебя все глубже и глубже. А тебе совсем не страшно!
Мэрили провела руками по грудям, нежно лаская их.
– Леди никогда не должна этого делать, если рядом с ней находится мужчина.
Мэрили мгновенно открыла глаза. Крик ужаса застыл у нее в горле. На траву рядом с ней опустился Тревис Колтрейн. Мэрили лежала молча, она будто умерла. А Тревис убрал с груди Мэрили ее руки и вместо них положил свои.
Она задохнулась, и когда наконец обрела дар речи, воскликнула:
– Вы… вы не смеете!..
– О, моя красавица, еще как смею! – Голос его был теплым, добрым, он словно омывал ее всю. – Вы ведь были на этом месте в ту самую ночь, когда я был здесь с Элейн. И все слышали.
– Да.
– Вы хотите меня?
– Да.
– Ну что ж, очаровательная леди, – хрипло произнес Тревис. – Я собираюсь вознести вас в чудесные выси!
Губы Тревиса потянулись ко рту Мэрили, и она ощутила неведомое ей ранее сладостное прикосновение его языка. Она прижала к нему свой язык и поразилась восхитительному чувству.
Колтрейн повернулся на бок и коленом раздвинул ей ноги. Он отлично знал, какое место надо ласкать. А она почему-то сразу поняла, как надо ласкать его. Откуда же она это знает?
Страсть! Это была именно страсть. Дикая, яростная, всепоглощающая, требовательная страсть. Мэрили почувствовала спазмы наслаждения, которые не поддавались ее контролю. Мышцы у нее внутри отчаянно напряглись, пытаясь удовлетворить ее дикое, безмерное желание.
Колтрейн оторвался от ее губ. Его горячее дыхание обжигало Мэрили лицо.
– Пожалуйста… – прошептала она.
Он поднял ей ноги, согнул их в коленях и замкнул их у себя на шее. Потом подложил под ягодицы Мэрили крепкие нежные руки и оказался над ней, сверху глядя на нее.
Одним сильным движением он сразу вошел в лоно Мэрили. И заглушил поцелуем вырвавшийся у нее стон и удовольствия, и боли одновременно. Снова и снова Колтрейн входил в лоно Мэрили, крепко прижимаясь к ней.
Она сжимала пальцами его плечи, стараясь быть к нему еще ближе, раствориться в нем, слиться в едином ритме… А потом ее всю словно пронзило солнце, которое вдруг в ней растаяло огненной лавой. Все сокровища мира в этот миг принадлежали ей!
Очень медленно пальцы Тревиса отпустили тело Мэрили. Он повернулся на бок и, встретившись с ней глазами, улыбнулся:
– Мужчина всегда знает, когда женщина желает его.
– Я ничего в этом не понимаю. – Мэрили вдруг ужасно смутилась. Она попыталась сесть, но Колтрейн ее удержал.
– Я за тобой следил, – спокойно сказал он, крепко сжимая ее в объятиях. – Я видел, как ты пошла к этому месту. При лунном свете я мог рассмотреть твое лицо, и я понял, что ты вспоминаешь ту ночь, когда я был здесь с Элейн.
– Ты знал, что в ту ночь я была здесь? – ужаснулась Мэрили. – Как же ты тогда мог продолжать?..
Колтрейн чуть усмехнулся:
– Я это узнал только позже, когда все кончилось. Поверь, я не из тех, кто занимается любовью для зрителей.
– О, но ведь я ничего не могла видеть, – быстро сказала Мэрили. – Я могла только слышать. О Боже! – Она попробовала вырваться из его объятий.
– Не надо сейчас со мной кокетничать, Мэрили. Твоя искренность – одна из самых привлекательных твоих черт. Ты очень чистосердечная. И зрелая. Мне это в женщине нравится.
У Мэрили закружилась голова.
– Похоже, я скоро проснусь и окажется, что это все было во сне.
– А почему же это не может быть реальностью?
– Потому что это не я. Никогда ни с одним мужчиной, кроме своего мужа, я не была. И никогда это не было так, как сейчас. Никогда я не вела себя так несдержанно.
– В этом был виноват он.
Мэрили в упор взглянула на Колтрейна. Глаза его тепло лучились, а губы улыбались так, что она даже вздрогнула, почувствовав, как сильно ей захотелось к ним прикоснуться.