«Да у тебя никогда никакой души не было, мерзавец!» – подумала про себя Мэрили. Это все, на что она была способна в своем положении.
Она почувствовала, что ее поднимают с седла.
– Я останусь, – неохотно говорил Хиггинз. Мэрили поняла, что ее держит именно он. – Но только ненадолго. А ты поскорее договаривайся, потому что больше двух дней я здесь сидеть не собираюсь!
Стьюарт рявкнул:
– Будешь здесь до тех пор, пока я не дам тебе о себе знать!
Послышались звуки удаляющихся шагов. Значит, Мейсон ушел. Хиггинз пошел медленнее, ворча себе под нос. Мэрили отважилась открыть глаза. В этот миг небо озарилось дальней вспышкой молнии. Впереди себя Мэрили увидела большую черную дыру. Это был проход в пещеру, и они направлялись прямо к нему. Мэрили не имела ни малейшего представления о том, где сейчас находится. Ясно одно – где-то в горах.
Сверху раздалось урчание рыси. Мэрили невольно вздрогнула. Хиггинз засмеялся:
– А, ты очнулась? Ну и навлекла ты на себя беду! Спорю, тебе не хотелось бы, чтобы я лез в твои дела, так? – Он хрипло засмеялся, глядя на кляп во рту Мэрили. – Ну что ж! Обещаю, что скоро ты заговоришь, да еще как! Может, кое-кто, кого я не назову, очень хочет отправить тебя подальше и не выяснять, что же ты про нас знаешь. Но только не я! Вот так! Ты мне много чего расскажешь! А не захочешь рассказать, то очень пожалеешь! – со злой усмешкой добавил он.
Хиггинз одним рывком выдернул кляп изо рта Мэрили. Тряпка повисла у нее на шее.
Больше сдерживать свое презрение Мэрили не могла.
– Я не собираюсь тебе ничего говорить! А в беде ты, а не я! Если про вас все смогла узнать я, то сколько времени, по-твоему, понадобится шерифам, чтобы сделать то же самое? Они всех вас арестуют!
Хиггинз толкнул ее, и она неловко упала на землю, связанная по рукам и ногам.
– А вот это-то я и намереваюсь выяснить! Каким это образом, черт побери, ты столько про нас знаешь, а они нет? Конечно, мне наплевать на безмозглых шерифов. Я думаю, что после того, что с ними вчера ночью случилось, они сейчас на всей скорости скачут отсюда, задрав хвосты!
Мэрили замерла от ужаса.
– Что… что же вы с ними сделали?
– Выбили из них все дерьмо! – захохотал Хиггинз. – Я хочу сказать, задали им хорошего трепака! Кажется, старшему прострелили ногу, а Колтрейну разбили всю морду. Теперь им обоим долго не захочется совать сюда нос. А если и попробуют, пусть лучше убираются ко всем чертям! Иначе им не миновать пули! Не смей двигаться! – предупредил Хиггинз. – И не пытайся развязать веревки, все равно далеко тебе не уйти. Я скоро вернусь и устрою тебя поуютнее, чтобы нам можно было поговорить.
Хиггинз ушел. Мэрили погрузилась в свои мысли. Значит, Тревис и Сэм ранены! Не может быть! Мэрили в отчаянии затрясла головой. Перед ней всплыло лицо Тревиса, его глаза. Они не синие, не черные, а скорее как темное серебро. Что же они сделали с ним? Насколько серьезно ранен Сэм?
Где-то в самой глубине души у Мэрили зашевелилось страшное чувство раскаяния. Ведь она все время молчала и ничего никому не говорила про клан только ради своего отца. А теперь из-за этого ее молчания ситуация стала еще хуже. Тревис ранен. Сэм ранен. А сама она попала в такую беду!
Вернулся Хиггинз. В одной руке он нес горящий факел, в другой – бутылку виски.
– Теперь все будет видно, – усмехнулся он, глядя на лежащую на земле Мэрили. – Можешь оглядеться. В ближайшие дни здесь будет твой дом. Нравится?
Пламя от факела отбросило на пещеру широкую полоску желтого света. От покрытых плесенью стен заплясали зловещие тени. Пещера была холодная и сырая. Откуда-то издали доносились звуки падающей воды.
– Ну, нравится? – поддразнил Хиггинз.
Мэрили ничего не ответила.
Хиггинз приблизился, вынимая из заднего кармана нож. Одним махом он разрезал веревку на запястьях Мэрили. Она быстро вытянула вперед руки и потерла ссадины.
– А теперь давай-ка раздевайся, да поскорее! – Он ухмыльнулся.
Мэрили в ужасе посмотрела на него.
– Давай, давай! – продолжал ухмыляться Хиггинз. – Не разденешься сама – я разорву твою одежду на кусочки, и будешь тогда сидеть нагишом, пока они не придут за тобой!
– Нет! – Мэрили бросилась к заплесневевшей стене. – Ты не посмеешь!
– Еще как посмею! – Хиггинз поднес бутылку ко рту и отпил большой глоток. – У меня на тебя есть кое-какие планы, беби. Понравятся они тебе или нет – это зависит только от тебя. Я хочу услышать от тебя все, что ты знаешь.