– Твой всемогущий Господь на то и существует, чтобы прощать, – сухо бросил Тревис, – а у меня другая работа.
Мунроу в ужасе выкатил глаза:
– Да как вы… как вы можете так говорить? В Библии сказано: «Прощайте врагов ваших», – и вы должны их прощать.
– Я никому ничего не должен, Мунроу.
Тут в дверях послышался шум, и Тревис увидел Сэма, который возился со щеколдой. Тревис быстро вскочил, распахнул дверь и придержал ее. Сэм проковылял в кабинет на своих грубых деревянных костылях.
Кивнув Мунроу, Сэм заметил незнакомого парня со знакомым значком, и на его бородатом лице появилась ухмылка.
– Так-так! – воскликнул он, опускаясь в кресло Тревиса. – Вы, стало, быть, новый шериф? Отлично! Значит, завтра с утра мы можем ехать.
– Уэлби Эббот, – представил Тревис. – Эббот, это Сэм Бачер.
Уэлби шагнул вперед и пожал руку пожилому шерифу.
– Я слышал о вас много хорошего, – сказал он, – мне здесь будет легко работать, и все благодаря вам двоим.
– Не знаю, не знаю, – фыркнул Сэм, – нарушители всегда найдутся, и белые, и цветные… – Он осекся и взглянул на Мунроу: – В чем дело, почему ты здесь? Неужели опять что-то случилось?
Пока Мунроу объяснял Сэму, зачем он приехал, Тревис стоял, отвернувшись к стене.
– Я сейчас уйду, – закончил Мунроу, – и расскажу все как есть. Что шериф Колтрейн просто не хочет приехать. Мисси Элейн сама скоро здесь появится. Она что-то хочет ему сказать и настроена очень решительно.
Сэм закатил глаза:
– Черт возьми, Тревис, не будь ты таким упрямым! Поезжай, узнай, что им всем надо, а то эта женщина притащится сюда.
Тревис резко повернулся и посмотрел на друга, сузив глаза:
– Мне нечего им сказать.
– Даже Мэрили? Неужели ты не хочешь с ней проститься? – резко спросил Сэм.
Уэлби Эббот не выдержал и расхохотался:
– Я слышал, какой вы сердцеед, Колтрейн! Поезжайте, проститесь с безутешными дамами. А я пока побуду здесь. Я же понимаю, сердечные дела – это серьезно! – Он осекся, увидев лицо Тревиса.
Мунроу благоразумно отступил к двери, предчувствуя скандал.
– О черт! – тихо пробормотал Сэм и покачал головой.
– Послушайте, Эббот, – сказал Тревис, и в тоне его сквозил еле сдерживаемый гнев, – вы бы лучше придержали свой язычок. Вы не знаете, что несете, и только это меня останавливает. В следующий раз, если вы захотите обсудить мои дела, я пересчитаю вам зубы. Мне плевать, что вам там про меня наговорили! Держите это при себе, ясно?
– П… простите, – прошептал Уэлби, судорожно сглатывая, – я же по-приятельски.
– Как бы ваше панибратство не стоило вам когда-нибудь жизни.
Тревис сидел в знакомом кабинете напротив Джордана Барбоу, потягивая коньяк и попыхивая сигарой. Ему очень хотелось побыстрее завершить этот утомительный разговор. Он еще не говорил с Элейн и не виделся с Мэрили. Время тянулось ужасно медленно.
– Я понял, каким был глупцом, – говорил Джордан, – я просил Господа простить меня, научить любить ближних и относиться к ним как к братьям независимо от цвета их кожи. Теперь я могу жить с самим собой, шериф, и мне не важно, что думают обо мне люди. Главное, что я в ладу с Господом.
Он склонил голову к правому плечу. Рукав его сюртука был аккуратно подколот под коротеньким обрубком.
– Вот что тревожит меня больше всего, – с чувством сказал он, – и дело не в том, что я лишился руки. Я воспринимаю это как кару за грехи. Но мне жалко Элейн. Она страшно раскаивается и, я думаю, будет раскаиваться до конца своих дней. Это ужасно – каждый день видеть увечного отца и знать, что сама виновата в его увечье. Я очень ее люблю, и все же мне бы хотелось, чтобы она поскорее вышла замуж, уехала отсюда и не мучилась, глядя на меня.
Тревис допил свой коньяк, радуясь удачному повороту темы.
– Кстати, об Элейн, – поспешно сказал он, – мне сказали, что она хочет меня видеть. И потом, мне скоро надо возвращаться в город.
– Конечно, конечно, – Джордан левой рукой взял со стола маленький серебряный колокольчик и позвонил, – я понимаю ваше желание уехать из этих мест, шериф. Я хотел убедиться, что между нами мир.
Тревис поднял руки:
– Я не держу на вас зла, Барбоу. Самое страшное позади. А теперь я хотел бы поговорить с Элейн…
Дверь открылась, и на пороге появился Уиллис. С приятельской улыбкой посмотрев на Тревиса, он перевел взгляд на Джордана:
– Слушаю вас, сэр, вы что-то хотели?