Тревис остановился.
– Что ты сказала?
– Я сказала, – чуть хохотнула Нэнси, – что ты мог бы зайти и поужинать со мной и с…
– Нет! – качнул головой Тревис. – До этого. Про мою жену.
Нэнси покрутила над головой голубой зонтик от солнца. Глаза ее излучали восторг.
– Ах, это… Я спросила, не одиноко ли тебе с тех пор, как тебя оставила жена.
– С чего это ты, Нэнси, решила, что она меня оставила, а?
– Ну, ее ведь нет, верно? – надменно ответила Нэнси. – Уж наверняка она после твоего отъезда не долго грустила в одиночестве.
– Китти исчезла, – резко произнес Тревис. – У меня нет оснований считать, что она сделала это по своей доброй воле. Тем более что наш сынишка остался у миссис Гласс. Так что попридержи свой гадкий язык, Нэнси. Ты и без того немало боли принесла Китти в прошлом. Лучше в это не лезь.
Нэнси со злостью закрыла зонтик. Уперев руки в бедра, она воззрилась на Тревиса и прошипела:
– Ты хоть думаешь, о чем говоришь? Очень многие уверены, что твоя жена сбежала. Богу хорошо известно, что эта потаскуха всегда охотилась за мужчинами. Сначала за моим Натаном. Потом за тобой, презренный янки. Неужели ты и впрямь думал, что она будет вот так сидеть и ждать тебя? А уж что до твоего мальчишки, то вряд ли она вспомнила бы о нем, если надумала убежать с другим мужчиной!
– Не будь ты женщиной, – с угрозой проговорил Тревис, – я бы выбил из тебя все мозги, Нэнси. Ты лгунья! Как ты смеешь так говорить о Китти, ты, самая грязная, самая развратная из всех шлюх, которых я только знал!
Нэнси в ярости замахнулась на Тревиса зонтиком, но тот опередил ее движение, схватив Нэнси за запястье и сжав его так сильно, что она завизжала от боли и опустила свое оружие.
Услышав крики жены, на улицу выбежал Джером Дантон. Переводя взгляд с визжащей жены на взбешенное лицо Тревиса, он спросил:
– Что тут происходит? Колтрейн, убери руки от моей жены.
Тревис резко швырнул Нэнси к мужу.
– Забирай ее, – прошипел Тревис, вытирая руки о рубашку. – Будь я проклят, но мне она не нужна!
– Да сделай же ты что-нибудь, Джером! – Нэнси выпрямилась и повернулась к мужу. – Он на меня набросился. Неужели ты позволишь ему безнаказанно уйти?
Тревис улыбнулся Дантону.
– Ну, так как, Дантон? Тебе надо со мной кое-что выяснить?
– Нет, не надо! – нервно задергал головой Дантон и толкнул Нэнси к открытой двери: – Иди в дом. Я сам во всем разберусь, если что не так.
Нэнси отскочила.
– Я скажу тебе, что не так! И никуда отсюда не уйду! Он набросился на меня потому, что я ему сказала правду. Ведь все кругом говорят о его дрянной жене, которая сбежала с другим мужчиной. А у него хватило наглости обозвать меня самыми гадкими словами. – Переводя взгляд с мужа на Тревиса, Нэнси топнула ногой. – Не позволяй ему уйти безнаказанно, Джером! Он опозорил мое доброе имя!
– Да у тебя никогда и не было доброго имени! – захохотал Тревис. – И муж твой это отлично знает. Ты лучше заткни свою пасть и не смей ничего плохого говорить о Китти, а иначе, Нэнси, ты мне за все ответишь!
Нэнси снова завизжала и подскочила с кулаками к Джерому:
– Будь ты проклят! Не отпускай его безнаказанно! Слышишь, он мне угрожает!
Глаза Джерома встретились с глазами Тревиса. Муж схватил жену за запястья и потащил в контору. Тревиса он ненавидел, ненавидел всегда, но сейчас понимал, что Нэнси такие оскорбления заслужила.
Еще раз взглянув на Колтрейна, Дантон резко захлопнул дверь и швырнул Нэнси на стоявший рядом стул.
– Не вздумай встать! – пригрозил он ей пальцем. – Чего ты добиваешься, безумная женщина? Хочешь, чтобы меня убили? У Колтрейна репутация человека, который стреляет без промаха. Зачем тебе понадобилось доводить его до бешенства?
Губы Нэнси ядовито скривились, и она прошипела:
– Потому что я его ненавижу! Потому что хочу причинить ему такую же боль, какую он причинил мне! – Нэнси не спускала с мужа полного ненависти и презрения взгляда. Ее душила ярость. – И ты еще называешь себя мужчиной! Да ты ничтожество, жалкий трус! Подумать только – ты потворствуешь этому ублюдку, в то время как он говорит обо мне такие гадости!
Джером отошел в сторону, не желая продолжения скандала. Из своего горького многолетнего опыта Дантон слишком хорошо знал, что когда Нэнси впадала в ярость, ее лучше было просто не замечать – в такие минуты голосу разума она внимать не могла.
– Ты только посмотри на себя! – визжала Нэнси, тыча в ногу мужа. – Ты хромаешь из-за этой мерзавки Китти Райт! Это она всадила тебе в ногу пулю и превратила в инвалида. А ты все равно ее защищаешь и позволяешь ее негодяю мужу вот так, прямо на улице, оскорблять меня, твою жену.