– Привет, красавчик! – заворковала она и наклонилась поближе, чтобы получше себя продемонстрировать. – Что-то я тебя раньше здесь не видела. Ты, как и все, приехал сюда попытать счастья? Меня зовут Сэлли, и я бы с удовольствием все тебе здесь показала.
Тревис оглядывал зал, не обращая внимания на откровенное заигрывание девицы.
– Принеси-ка нам лучше бутылочку вашего самого лучшего виски, – быстро сказал он, – и два стакана.
– А ты не очень-то дружелюбен, да? – фыркнула девица и выпрямилась.
Она уже отошла было к другим столикам, но Тревис потянулся и, схватив ее за запястье, вернул назад. Девица уселась Колтрейну на колени, делая вид, что ее не так-то легко уговорить, но глаза у нее сияли от радости, а накрашенные губы широко улыбались.
– Эй, ты соображаешь, что делаешь? Мне ведь надо работать, между прочим.
– О работе будешь беспокоиться потом, – горячо задышал Тревис прямо в ухо девицы. – А сейчас мне нужна кое-какая информация.
Сэм внимательно взглянул на друга. Ведь тот сам сказал: никто не должен знать, что они ищут Тейта. Сэм уже собрался было напомнить об этом Тревису, но передумал: Колтрейн всегда знает, что делает.
– Конечно, конечно, милый! – снова заворковала Сэлли. – Я всегда рада услужить, если могу. Только при одном условии: ты никому не расскажешь, что это я открыла свой рот, и не будешь стрелять в нашем салуне.
– Никакой стрельбы. – Тревис обхватил девицу обеими руками. – Понимаешь, солнышко, я ищу свою сестру. Недавно она убежала из дома. Мои домашние все в отчаянии и послали меня ее найти. Я подумал, может, она и сюда заглядывала в поисках работы. Если бы ты ее увидела, сразу бы запомнила, потому что она у нас настоящая милашка. Конечно, не такая хорошенькая, как ты, – подмигнул Колтрейн и улыбнулся, – но все равно смазливая. Она высокого роста, волосы у нее золотисто-рыжие, а глаза ярко-синие.
Сэлли поняла, о ком он говорит. Улыбка на ее лице исчезла, а сама она вся напряглась.
– Ага, я ее помню, – быстро сказала девица. Слишком быстро, показалось Тревису. – Она здесь больше не бывает. И я этому рада. Мужчины так и вертелись возле нее, так и вертелись. А теперь она уехала. Только к лучшему!
Тревис изо всех сил старался сохранять спокойствие.
– Она тут работала? – тихо спросил он.
Сэлли отрицательно покачала головой:
– Да нет. Люк ей работать не разрешал. Он хотел всем ее демонстрировать, чтобы каждый видел, какая она красивая и какой он, Люк, особенный, раз у него такая куколка. Правда, было сразу видно, что она Люка ненавидит.
Тревис почувствовал, что у него дико забилось сердце. Сам того не замечая, он сильнее прижал Сэлли к себе и еле выдавил:
– Что же случилось? Он что, ее увез?
– Ой, ты мне делаешь больно! – запротестовала девица и вывернулась из объятий Тревиса. – Так куда лучше. Да нет, она просто уехала. Ведь я же сказала: она его ненавидела. Но вела себя странно, будто была не в себе. И вот однажды она просто здесь больше не появилась.
Сэлли запрокинула голову и засмеялась. Потом наклонилась к Тревису и поцеловала его в кончик носа.
– Она тебе вовсе не сестра, верно? Она была твоей возлюбленной? Ладно, она уехала. А это значит, сейчас у тебя никого нет – только я.
Тревис, ничего не видя, смотрел прямо перед собой. Глаза его угрожающе сузились. Сэм наклонился вперед и спросил Сэлли:
– А куда же уехал Люк, солнышко? Может быть, он может нам что-нибудь о ней рассказать.
– Люк? – фыркнула Сэлли с насмешкой. – Этот вечно пьяный сукин сын? Да он там же, где и всегда, вон там, у стойки, поглощает виски.
Сэлли махнула рукой вправо. Сэм и Тревис одновременно резко повернули головы в указанном направлении.
Они узнали его не сразу, потому что увидели со спины. Тейт сидел на табуретке в конце стойки, сгорбив плечи. Его мясистые ручищи сжимали кружку с пивом. Казалось, он просто продолжение стойки, а не живой человек. Одежда на нем выглядела помятой и грязной. Когда Люк слегка обернулся, друзья заметили на его лице следы слишком бурной жизни. Да, многое пришлось повидать Тейту на своем веку. Отекшие глаза его упорно взирали на дверь. Кто-то возле порога окликнул его по имени, и Тейт засмеялся, обнажив желтые щербатые зубы. На его подбородке темнела давно не бритая щетина, а когда он поднес к губам кружку с пивом, на них осела пена, придав ему сходство с бешеным псом.