Тревис ударил Тейта по лицу с такой силой, что тот растянулся в грязи.
Люк поднял руки:
– Подожди-ка, Колтрейн. Ты ведь обещал, что, если я покажу тебе, где Китти, ты меня отпустишь.
– Я всегда держу свое слово, Тейт. – Тревис резко оттолкнул Люка и поставил ногу в сапоге ему на горло. – Я собираюсь тебя отпустить. Отпустить прямо в преисподнюю!
Сапог Колтрейна все сильнее и сильнее нажимал на горло Тейта. Люк, извиваясь, кричал, но его крик становился все слабее, пока не превратился в писк. Жизнь покидала тело Люка вместе с воздухом, который выдавливал из его горла Тревис.
В желтом свете фонаря эта сцена выглядела зловеще. Сэм Бачер молча наблюдал за всем происходившим, не дрогнув ни единым мускулом. Ему вспомнилось событие, которое случилось много раньше. Тогда Тревис убил Натана Коллинза, застрелившего Джона Райта, отца Китти. В тот раз Сэм оттащил Тревиса, но было уже слишком поздно. Теперь же у него подобного желания не возникало. Сожалел Сэм лишь об одном: что этого ничтожного ублюдка убивает Тревис, а не он.
Бачер с изумлением почувствовал на щеках горячие слезы. Ему еще ни разу не приходилось плакать. Смерть Китти потрясла его. Взглянув на Тревиса, Сэм увидел в его серых глазах полыхавшее пламя ярости.
– Подыхай, проклятый! – прошептал Колтрейн и еще сильнее вдавил сапог. – Подыхай именно так, потому что ты – последний подонок!
Сэм отвел взгляд и стал всматриваться в отдаленные огни города. Наконец проклятия Тревиса прекратились. Словно саван, над ними нависло молчание. Наверное, прошла вечность, прежде чем Тревис пробормотал:
– Он мертв. Он умер, и Китти тоже умерла. Мы не сумели приехать вовремя, Сэм.
Сэм кивнул. Он все так же смотрел вдаль.
– Все кончено. Мы можем ехать домой.
– Домой? – Тревис присел возле Сэма, обвил руками колени и горько засмеялся. – Где же у меня дом, Сэм? Мой дом похоронен здесь, вместе с Китти.
– У тебя есть сын. Он твой и Китти, – сурово произнес Сэм. – Ты ведь не можешь действовать сгоряча, друг. Она бы этого не одобрила.
Тревис долго молчал, и Сэм его не тревожил. Наконец Колтрейн глубоко вздохнул и поднял лицо к небу.
– Я ее всегда любил. И буду любить всю жизнь. Мне бы только хотелось… – Голос его дрогнул, голова упала на колени, а плечи ссутулились.
Сэм молча отошел в сторону и двинулся в направлении города. Нет, он ни разу не видел, как плачет Тревис. И не увидит никогда! Вот так быть рядом и молча наблюдать, как страдает друг, не будучи в силах помочь ему, он не мог.
Сейчас Тревис погружен в ад своих переживаний. Ему надо побыть одному. Только Господь знает, сколько времени продлится это испытание.
Глава 13
Голос доносился сквозь густой туман.
Тревис поднял голову и прищурился. Плечи у него дрогнули, он громко икнул, с трудом вглядываясь в говорившего. Голос был явно Тревису знаком. Кто же это? Он никак не мог сообразить.
– Тревис! Будь ты проклят, но из этого состояния надо выбираться. Ты же себя убиваешь!
Голос был очень сердитый. Тревис попытался улыбнуться. Но тут перед его глазами опять появился знакомый образ. Тот самый, при виде которого он каждый раз терял рассудок. Этот образ непрерывно плясал где-то в его мозгу, отчего Колтрейн сходил с ума. Это был образ Китти. Ее чувственные губы улыбались, а синие глаза сверкали. Кружась в танце, она протягивала к Тревису руки.
– О нет! – простонал Колтрейн. – Это дьявол хочет лишить меня рассудка. – Слова его звучали глухо. Тревис вглядывался в пространство, пытаясь сосредоточиться на каком-то одном предмете. Неожиданно его руки что-то нащупали, и на свет появилась бутылка виски.
– Тревис, не надо! – Бутылка с грохотом упала на пол.
Колтрейн поднялся, но ноги его плохо держали. Кто-то сейчас умрет. Кто-то разбил его бутылку, и теперь образ Китти уже не исчезнет. Но кто бы ни был тот, кто разбил его бутылку, он обречен умереть.
Тревис двумя руками на ощупь потрогал правый бок, чтобы достать пистолет. Но кобура была пуста.
– Я уже давно его убрал, Тревис.
Голос был грустный, с оттенком жалости. Жалость?
Ощущая огромную слабость, Тревис снова погрузился в кресло. Чья-то рука протянула Колтрейну кружку с горячим напитком. Его аромат коснулся ноздрей Тревиса.
– Выпей-ка это, – приказал голос из тумана. – Тебе станет лучше. Я заказал кое-какую еду, и ты должен поесть. Ты пьешь уже несколько недель подряд, Тревис. Пора из этого запоя выходить.
Презрение… жалость… злость… Все это слилось в одном голосе – голосе из тумана. Но почему? Что он, Тревис, такого сделал?
– Сейчас ты выпьешь кофе.
Кружка оказалась прямо перед губами Колтрейна, и он против своей воли стал потягивать горячий напиток. Горячий кофе приятно согревал горло, и у Тревиса прошла тошнота. Он сделал большой глоток.