Чуть задохнувшись, Элейн нервно пригладила прическу. Лицо ее пылало.
– Да! Конечно! Вы, разумеется, правы. Пойдемте танцевать! – И она первой покинула террасу.
Во время их второго вальса Тревис почувствовал, что его кто-то сильно задел за плечо. Обернувшись, он увидел Стьюарта. Лицо его было мрачным. Когда танец кончился, Колтрейн с поклоном отошел в сторону и направился к столику в углу комнаты. Там стояли напитки.
Колтрейн завел ничего не значащие разговоры с теми, кто оказался рядом, и безошибочно почувствовал, что отношение к нему пронизано духом враждебности. Вскоре люди вокруг Тревиса рассеялись, и он остался один. Оглядевшись, Тревис заметил стоявшую в стороне Мэрили. Она откровенно наблюдала за ним. С удивлением? Или же в ярости? Он не совсем понял выражение ее лица.
Колтрейн решительно направился к Мэрили и дружески протянул ей руку:
– Не хотите ли потанцевать со мной, Мэрили?
Подаренная ему улыбка была почти печальной.
– Очень мило с вашей стороны, шериф, что вы пожалели даму, оставшуюся без кавалера. Но я не могу, большое спасибо. Мне вашей жалости не надо.
Колтрейн коротко рассмеялся.
– А кто сказал, что я вас пожалел?
– Да это у вас в глазах написано! Я всегда могу по глазам мужчины прочесть, что он думает. Нет, спасибо, шериф. Мне ваше сочувствие не нужно. Мне от вас вообще ничего не нужно.
Мэрили повернулась и ушла, оставив Тревиса стоять одного. Он почувствовал себя в глупом положении и разозлился. Что она, черт побери, о себе думает?
Колтрейн уже было решил, что пора уходить, как к нему подошел низкорослый лысый человек, который явно сильно нервничал. Он сказал, что его зовут Норман Хейткок и что он фермер. Взволнованно оглянувшись несколько раз по сторонам, словно боясь, что за ним наблюдают, коротышка стал спрашивать у Колтрейна про его «расследование». Нашел Тревис какие-нибудь ключи к разгадке?
Колтрейн не очень-то откровенничал и давал чисто формальные ответы. Все белые, находившиеся в зале, не сводили с Хейткока глаз. А он, казалось, был по-настоящему обеспокоен. «Возможно, это наш союзник», – решил Тревис.
Колтрейн был настолько поглощен беседой, так внимательно слушал все, о чем ему говорил собеседник, будь то замечания о погоде или же о правительстве, что не сразу понял – зал почти опустел. Он осознал это только тогда, когда к ним подошел Джордан Барбоу.
– Ну, вы так увлеклись разговором, что забыли обо всем на свете! – наигранно весело произнес он. Глаза у Джордана блестели. – Похоже, все, кроме вас, Норман, уже уехали. А мне пора проводить шерифа в отведенные для него комнаты.
Норман Хейткок чуть не споткнулся, отчаянно заторопившись откланяться и пожелать всем доброй ночи. Джордан наблюдал за ним, не разжимая губ, а потом изрек:
– Надеюсь, он вас не очень утомил, шериф. Боюсь, умом он не блещет. Пригласил же я его лишь постольку, поскольку его земля граничит на юго-востоке с моей. А я всегда стараюсь быть хорошим соседом. Честно говоря, местные жители не очень-то любят иметь с ним дело.
Тревис промолчал.
– А теперь, – продолжал Барбоу, – я покажу вам, где вы будете спать. Элейн сообщила, что вы остаетесь у нас на уик-энд.
Колтрейн последовал за Джорданом на второй этаж, потом на третий и наконец на самый верх огромного дома семейства Барбоу.
– Я всегда размещаю наших гостей в этом крыле, – объяснил Джордан, распахивая дверь в хорошо освещенное большое помещение. Это была гостиная, по обе стороны которой располагались спальни. – Отсюда великолепный вид на хребты гор к востоку. Здесь очень мило, когда встает солнце, – с гордостью произнес Барбоу.
На пороге одной из спален появилась молодая негритянка. Она вежливо раскланялась и исчезла.
– Сельма приготовила вам постель, – сказал Джордан, отступая к двери. – Утром я велю моему камердинеру принести вам воды для ванны. Завтрак подают в восемь. Полагаю, Элейн захочется пригласить вас на поездку верхом. У меня в конюшнях, знаете ли, есть отменные призовые лошадки.
– Я об этом уже наслышан, – вежливо сказал Тревис, зная, чего от него ждут. – Спасибо вам за ваше чудесное гостеприимство, Барбоу.
Джордан кивнул. На лице его лишь на миг промелькнуло самодовольное выражение. Он прошел к двери и плотно закрыл ее за собой.
Колтрейн осторожно походил по комнате, которая была, как и все в этом доме, чересчур роскошна. Потом он направился в меньшую из двух спален, отделанную в мягких голубых тонах и обставленную мебелью из красного дерева. И тут Тревис вдруг вспомнил, что забыл захватить с собой седельную сумку. Ну да Бог с ней! Он всегда ненавидел ночные рубашки и пользовался ими только тогда, когда останавливался на ночь у кого-нибудь в гостях.