2 декабря исполняется сорок лет с того дня, когда Франц Иосиф вступил на престол. В Мирамар он поехал не только для того, чтобы повидать жену, но и чтобы избежать поздравлений в этот день. В долгой откровенной беседе император и императрица изливают друг другу душу. С отцом приехала и Валерия, и её будущее особенно волнует Елизавету.
— Советую тебе, — говорит она дочери, — быть с папой до конца откровенной. Я со своей стороны даю, разумеется, согласие на твою помолвку, хотя остаюсь при этом совсем одна и всё пойдёт по-другому. Самым подходящим моментом для этого события был бы канун Рождества, — замечает она в тот момент, когда в комнату вошёл Франц Иосиф.
— Ты уже проливала слёзы, — обращается он к дочери полушутя полусерьёзно, — по поводу того неприятного сюрприза, что мама велела выжечь себе на плече голубой якорь?
— Нет, — отвечает за Валерию Елизавета, — плакала скорее я по поводу иного сюрприза.
— И что же это за сюрприз?
— Она собирается сказать Францу, что он — её избранник.
— Что это значит? — интересуется Франц Иосиф.
Валерия робко поясняет.
Елизавета смеётся, а император только кивает головой, будто бы считает всё это давно решённым делом, после чего сухо говорит:
— Теперь нужно назначить день свадьбы.
Елизавета собирается возмутиться, что её супруг воспринял это сообщение сугубо по-деловому, но он только сделал вид, что это известие его нисколько не тронуло. Чтобы скрыть волнение, он подходит к окну и выглядывает наружу. Вскоре императорская чета возвращается в Шёнбрунн. Елизавета с Корфу привезла грека, адвоката доктора Термоянниса, с которым теперь ежедневно совершает прогулки по Шёнбруннскому парку и старательно изучает греческий язык, над чем Франц Иосиф и Валерия, не помнящая себя от счастья после получения согласия родителей на помолвку, то и дело подтрунивают, особенно в связи с тем, что грек выглядит чрезвычайно комично и совсем не напоминает придворного.
Валерия опасается открыть свою тайну Рудольфу. Кронпринц успел так разительно перемениться, стал тихим, молчаливым и робким, что, например, ландграфиня Фюрстенберг, которая не видела его длительное время, с трудом узнала юношу. Елизавета пригласила его вместе с женой на обед, назначенный на шестнадцатое число, чтобы «открыть ему тайну». Он был взволнован и настроен вполне миролюбиво, так что Валерия, можно сказать, впервые в жизни осмелилась броситься ему на шею. Это проявление любви, так долго подавляемое из чувства робости перед братом, тронуло Рудольфа, и он в ответ тоже обнимает и целует сестру с неподдельной искренностью.
— Прошу тебя, — говорит Елизавета, — будь добр к Валерии и её мужу, когда они окажутся зависимыми от тебя.
— Даю слово, — просто и тепло отвечает Рудольф.
Елизавета подходит к нему и крестит ему лоб.
Наступает канун Рождества 1888 года и одновременно день рождения Елизаветы. Присутствует даже Рудольф с женой; в связи с торжеством он вручает матери связку писем Гейне. Франц Иосиф провожает этот подарок ироническим взглядом, хотя не произносит ни слова. После того как кронпринц с супругой покидают родителей, чтобы отметить Рождество в узком семейном кругу, императрица зовёт эрцгерцога Франца Сальватора и происходит официальное обручение. Елизавета нежно, словно сестра, обнимает юного жениха:
— Я так люблю тебя. Я отдаю тебе самое дорогое из того, что имею. Сделай мою Валерию счастливой!
Невеста бросается на шею матери:
— Прости меня, если я когда-нибудь в чём-то провинилась перед тобой!
— Я бы хотела, чтобы таких прегрешений с твоей стороны было как можно больше. Тогда мне было бы не так тяжело отдавать тебя.
Ради этого вечера Елизавета сняла траур по отцу: в светлом платье она выглядит ослепительно красивой и молодой. Франц Иосиф тоже говорит будущему зятю тёплые слова, удовлетворённо поглядывает на обоих и наконец произносит, скрывая слёзы:
— Сегодня Валерия прямо в ударе!
К дверям подходит графиня Корнис. Долгое время она была воспитательницей Валерии и пришла пожелать ей счастья. Елизавета грустно замечает, взглянув на неё:
— Теперь мы обе не нужны...
Редко какой день выдавался таким задушевным и искренним, как этот. Франц Иосиф тоже доволен. 26 декабря Елизавета сопровождает жениха и невесту в Мюнхен, чтобы представить их своей матери, которую не видела со смерти отца. На Новый год она получает тёплое, сердечное послание своего супруга: «Желаю счастья всем, но в первую очередь тебе, мой ангел! Желаю тебе также, чтобы все твои желания, которые практически выполнимы и не слишком смущают меня, исполнились бы, и прошу тебя и впредь радовать меня своей любовью, терпимостью и добротой. Я испытываю упоительное чувство, что с годами твоя любовь не только не остывает, но даже усиливается, и это делает меня бесконечно счастливым. Вчера я получил телеграмму от приятельницы, которую прилагаю».