Когда, однако, он подумывает о смерти, пред ним встаёт вопрос, который приводит его в трепет и на который нет ответа: «Что произойдёт потом?» Его охватывает ужас. У кронпринца появляется ощущение, что в одиночку он не отважится на подобный шаг, что ему нужен кто-то, кто помог бы ему уйти в небытие, ободрит, если в последний момент его парализует страх смерти. Рудольф обращается к женщине, которая никак не достойна его, и предлагает ей отправиться с ним в замок под Мёдлингом, чтобы умереть вдвоём. Она и думать об этом не хочет, бросается к начальнику городской полиции, чтобы признаться ему во всём и заручиться его поддержкой в столь ужасной ситуации. План Рудольфа таким образом срывается. Однако, похоже, сообщать о случившемся Францу Иосифу не собираются, хотя доказательства в виде недвусмысленного письма налицо. И Рудольф продолжает поиски новой спутницы, которая согласилась бы вдвоём с ним свести счёты с жизнью. Тут на его пути попадается дочь той самой баронессы Вечера, которая несколько лет назад сама пыталась обольстить кронпринца. Она превратилась в красивую, романтически настроенную семнадцатилетнюю девушку и ещё задолго до знакомства с кронпринцем мечтала о нём. Рудольф, находясь в таком душевном смятении, не в силах устоять перед очарованием юности. Молодые люди вступают в любовную связь, и Рудольф, стремясь скрыть её, как и всё прочее, обращается за помощью к графине Лариш-Валерзее, племяннице императрицы, чтобы замаскировать свои свидания с девушкой. Графиня тоже могла бы предостеречь императрицу, отплатив ей за всё сделанное добро, но ничего похожего не происходит.
Эта влюблённая молодая девушка — нечто иное, нежели та первая женщина, которой кронпринц предложил умереть вместе с ним. Она действительно любит и решает заплатить за это, пусть даже собственной жизнью. Так происходит то, что должно было произойти.
29 января 1889 года Франц Иосиф и Елизавета устраивают семейный ужин. Рудольф отговорился тем, что не может присутствовать на ужине по состоянию здоровья. Все вещи в доме упакованы. 31 января Елизавета вместе с императором собирается отправиться в Офен.
Ранним утром 13 января в Майерлинге собираются отправиться на охоту. Камердинер кронпринца напрасно стучит в дверь его покоев. К слуге присоединяется граф Хойос, он тоже безуспешно зовёт Рудольфа, но не получает никакого ответа. Когда вместе с камердинером он, выбив дверь, оказывается в покоях кронпринца, его взору предстаёт ужасная картина. Кронпринц сидит на краю кровати, наклонившись вперёд, изо рта у него струится кровь, и он не шевелится. Перед ним на ночном столике стоят стакан и зеркало. Камердинер решает, что кронпринц принял яд, поскольку известно, что стрихнин вызывает кровотечение. На кровати рядом с принцем лежит труп баронессы Мари Вечера. Её тело холодно как лёд и уже полностью окоченело.
Смертельно напуганный Хойос бросается на вокзал, останавливает скорый поезд и едет в Вену. Прибыв туда, он спешит к генерал-адъютанту графу Пару и просит его осторожно подготовить Франца Иосифа к ужасному известию.
— Это невозможно, такие вещи может сказать императору только Её величество, — оправдывается граф и велит как можно скорее позвать обер-гофмейстера императрицы барона Нопчу. Тот, совершенно обескураженный, спешит к Иде Ференци:
— Как сообщить об этом Её величеству?
У Елизаветы как раз урок греческого языка. В дверях неожиданно появляется белая как полотно Ида Ференци и докладывает, что с Её величеством срочно желает переговорить обер-гофмейстер.
— Пусть подождёт и придёт попозже, — отвечает Елизавета, раздражённая тем, что ей помешали заниматься.
Однако придворная дама, непривычно возбуждённая, настаивает на немедленном приёме Нопчи и в конце концов вынуждена вполголоса признаться императрице:
— Он принёс плохие вести о Его императорском высочестве кронпринце...
Движением руки императрица отпускает грека, а Ида Ференци приглашает барона. Когда спустя несколько мгновений Ида Ференци входит в комнату, она видит Елизавету в слезах. В эти ужасные минуты снаружи доносятся звуки быстрых, упругих шагов. Это Франц Иосиф.
— Нет, нет, подождите! Пока не впускайте! — взывает Елизавета.