2 июля Елизавета возвращается в Ишль, где её застаёт письмо короля Баварии, который некоторое время сопровождал её на обратном пути из Мюнхена. «Ты не можешь представить себе, милая кузина, — пишет он в своей экзальтированной манере, — каким счастьем это меня наполнило. Часы, проведённые с тобой в вагоне, я считаю счастливейшими в своей жизни. Память о них никогда не изгладится. Ты разрешила мне навестить тебя в Ишле. Если действительно приближается столь счастливое для меня время, когда осуществляется надежда увидеть тебя там, то я счастливейший из смертных. Чувство самой искренней любви и уважения и безграничной преданности тебе, которое я ещё ребёнком носил в своём сердце, сулит мне земной рай и исчезнет только с моей смертью».
Елизавета не отвечает королю — в Поссенхофене она так много слышала о странном поведении своего будущего зятя со своей невестой — и заставляет Франца Иосифа написать ответ Людвигу II, ни словом не упомянув о намеченном визите. Императорская чета, когда Максимилиан ещё был жив, намеревалась принять приглашение Наполеона III и приехать в Париж. Тогда Елизавете очень этого не хотелось, а теперь вопрос решился сам собой. Ясно, что Франц Иосиф в Париж не поедет, поскольку именно Наполеон втянул его брата в авантюру, которая закончилась так трагично. Наполеон и Евгения собираются нанести как бы покаянный визит в Зальцбург, всеми силами стремящийся сблизить Австрию с Францией, весьма озабочен тем, чтобы и Елизавета поехала в Зальцбург, поскольку ему известно, что императрица Евгения страстно желает познакомиться наконец со своей прекрасной венценосной соперницей. Елизавета противится и этому, она себя неважно чувствует. «Может быть, — пишет она мужу, — я беременна... Ничто меня не радует, мне не хочется ездить верхом, гулять, всё на свете стало мне безразлично. Почему ты не приехал сегодня утром и не можешь приехать завтра? Какие у тебя сейчас дела в Вене? Или тебе так хорошо в Лаксенбурге (знать бы, с кем?), что ты не в силах вырваться оттуда?» В шутку Елизавета замечает, что у Франца Иосифа будут, вероятно, очень интересные аудиенции, поскольку он постоянно принимает красивых девушек. Император защищается, но затем всерьёз просит жену, если здоровье ей хоть сколько-нибудь позволяет, из государственных соображений поехать вместе с ним в Зальцбург. Елизавета со вздохом подчиняется.
И вот наконец происходит встреча, которую весь мир ждёт с нетерпением не только по политическим причинам, но и потому, что обе красавицы-императрицы впервые появятся на людях рядом. И все получат возможность решить, которая из двух достойна звания первой красавицы.
Население Зальцбурга встречает императрицу Франции очень холодно. И только категорический приказ заставляет совет общины приветствовать августейшую гостью. Обеих императриц рассматривают с нескрываемым любопытством и удивляются, что Евгению, хотя она не княжеского рода, роднит с Елизаветой врождённое, а не напускное достоинство, равно как и красота лица. Однако в целом Елизавета превзошла Евгению по всем статьям. Красоте австрийской императрицы присуще обаяние, каким не может похвастаться никто, в том числе и её соперница. Теперь видно, что Евгения на голову ниже Елизаветы и что её парижский туалет, кокетливо приподнятая юбка которого открывает взгляду маленькую ногу француженки, не совсем отвечает представлению австрийцев о том, как должна выглядеть императрица.
Оба, Франц Иосиф и Елизавета, счастливы, когда завершается череда празднеств, проходящих в разгар лета, в то время, когда даже в тени температура воздуха не опускается ниже двадцати четырёх градусов. Кроме того, императору не доставляло удовольствия вновь видеть «архиплута из Виллафранка», как он называет Наполеона. Елизавета довольно легко находит общий язык с Евгенией, однако о какой-либо близости, о которой жаждут узнать придворные и журналисты, не может быть и речи. Обе женщины слишком далеки друг от друга.
Когда визит императора Франции остаётся наконец позади, Елизавета отправляется в Цюрих, где встречается со своей сестрой Марией Неаполитанской и супружеской парой Трани. Вскоре вспышка холеры прогоняет сестёр в Шафхаузен, где они любуются Рейнским водопадом. От Шафхаузена Елизавета в таком восторге, что склоняет мужа приехать за ней туда, чтобы вместе возвращаться домой через Мюнхен.
В Мюнхене императорской чете пришлось услышать о короле Баварии довольно странные вещи. Временный поверенный в делах Австрии сообщает, что Людвиг II ведёт себя весьма необычно и его чрезвычайно возбуждённое состояние служит бесспорным доказательством душевной болезни. Монарх ищет уединения, большую часть времени проводит в горах, разъезжая верхом по ночам, при лунном свете, а постоянные переносы срока свадьбы приходится приписать тому, что король не в силах отказаться от мысли об одинокой жизни мечтателя. Герцогская семья возмущена поведением августейшего жениха. Невеста, для которой этот брачный союз никогда не был желанным, испытывает страх перед Людвигом и его странной натурой. Король навещает её лишь изредка, чаще всего без предупреждения, в ночную пору. Герцогиня-мать не находит ничего лучшего, чем заставить, если о таком ночном визите всё-таки становится известно заблаговременно, осветить весь Поссенхофен или Кройт как днём и поднять на ноги всю прислугу. Если же заходит разговор о дне свадьбы, король неизменно отмалчивается. В действительности дело — в отсутствии у жениха естественных чувств. В конце концов вмешивается герцог Макс и пишет королю, что бесконечные отсрочки и порождённые этим слухи оскорбительны для его дома и задевают честь его дочери. Если свадьба не состоится 28 ноября, София возвратит ему его слово. Четыре дня спустя невеста получает послание короля Людвига. «Милая Эльза, — гласит обращение, заимствованное, как обычно, из оперы Вагнера, — твои родители желают расторгнуть нашу помолвку, и я принимаю это предложение... Твой Генрих». В тот же день, 7 октября, Людвиг помечает в своём дневнике: «София отказала мне. Мрачная перспектива исчезла. Я жажду свободы, прекращения мучительного кошмара». А в тот самый день, когда должна была состояться свадьба, он добавляет к написанному ранее: «Слава богу, самое ужасное не произошло».