Выбрать главу

В отсутствие Елизаветы исполняется одно из её заветных желаний: 9 ноября Андраши назначают министром иностранных дел взамен Бойста. Это неизбежное следствие исхода войны 1870/71 года, ибо означает отказ от всякой мысли о мести за Кениггрец и примирение с новой Германией, что тем более необходимо, так как во взаимоотношениях с русским царём сохраняется напряжение. Аккредитованные в Вене дипломаты, например, пруссак Вертер, характеризуют Андраши как умного и энергичного человека, правда, не принимают всерьёз как государственного деятеля, если дело касается проблем, выходящих за пределы Венгрии. Естественно, это назначение представляет собой недружественный жест в отношении России. Ведь этой империи приходится иметь дело с венгерским мятежником, который в 1848 году проклинал вмешательство России, а теперь оказался во главе министерства иностранных дел монархии, всё это не вызывало к нему особого доверия русских.

Для Елизаветы назначение Андраши — личный триумф. Онауже не ограничивается набором своего ближайшего окружения неизменно среди венгерского дворянства, а теперь ещё и заставляет своего мужа назначать венгров на высшие посты в государстве, да ещё с таким прошлым, как у Андраши. Помимо графини Шафгоч, австриячка в ближайшем окружении императрицы всего лишь одна. Это вновь назначенная обер-гофмейстерина, овдовевшая графиня Мария фон Гёсс, урождённая графиня Вельсерхаймб — милая, умная, не слишком приметная немолодая дама с большим тактом и одинаково приветливая со всеми. Все остальные — венгерки. Помимо Нопчи и Иды Ференци в их числе теперь и самая высокоинтеллектуальная женщина этого круга, графиня Мария Фестетич.

Глава девятая

В лице графини Фестетич Елизавета приобрела не только придворную даму, но и весьма рассудительную подругу, которая теперь, в Меране, где Елизавета вновь проводит с Валерией зиму 1872 года, начинает постигать суть своей повелительницы, находясь в непосредственной близости от неё. Графиню зовут в первый же день поутру, когда искусная фрау Ангерер, после замужества фрау Фейфалик, делает императрице причёску. Чтобы не расставаться с такой мастерицей, Елизавета устроила её мужа, бывшего торгового служащего, своим секретарём. Эта Ангерер — совсем простая женщина, дочь повитухи, но причёсывая актрис в театре, стала такой мастерицей в своём деле, что императрица уже не может без неё обойтись. А ведь это далеко не мелочь — приводить в порядок такое обилие роскошных волос. Когда они распущены, они отливают золотом. Елизавету удручает каждый выпавший волос, и Фейфалик нашла хитроумный способ прятать с помощью клея застрявшие в гребёнке волосы у себя под фартуком, чтобы затем продемонстрировать императрице чистую гребёнку. Мытье такой бездны волос — тоже особая процедура, на которую приходится тратить всякий раз почти целый день. Мастерица недоверчиво рассматривает новую придворную даму. Она уже изначально настроена против всех них из-за сословных различий. Она убеждена в собственной незаменимости.

Что касается графини Фестетич, у неё складывается впечатление, что на неё смотрят как на очередную венгерскую проныру и «шпиона» Андраши, и это отнюдь не способствует установлению добрых отношений между нею и прочим окружением императрицы. Конечно, с Нопчей и Ференци её связывает нечто общее: ведь они — венгры. Тем не менее и эти трое не испытывают особой симпатии друг к другу. К тому же их стремятся поссорить и пишут каждой гнусные анонимные письма. Правда, они летят в корзину для бумаг, однако неприятный осадок остаётся.

Как только императрица возвращается в Вену, Мария Фестетич ближе знакомится с отношениями, царящими в высочайшем семействе. Каждую пятницу эрцгерцогиня София устраивает большой званый ужин. Так происходит и 21 января 1872 года. Идёт представление новых придворных дам. Необычно благородный вид эрцгерцогини Софии, полной достоинства и любезности, производит впечатление. Однако Марию Фестетич эрцгерцогиня едва удостаивает кивком головы, в то время как с австриячкой Шафгоч долго и дружелюбно беседует. Эрцгерцог Людвиг Виктор вообще игнорирует представление венгерок. По окончании ужина императрица спрашивает: