Спустя несколько дней после этого первого визита Виктория приглашает Елизавету на обед. Императрица направляет ей учтивое письмо, где извиняется за свой отказ, думая про себя, что и английская королева будет рада избавиться от лишних хлопот. Впрочем, всё складывается иначе. 11 августа Виктория снова наносит визит Елизавете и повторяет своё приглашение уже в устной форме. Внешне обе царственные особы являют собой резкий контраст. Стройная, высокая, элегантная, очаровательная императрица особенно выигрышно смотрится рядом с маленькой, толстой и приземистой королевой, не отличающейся к тому же особой привлекательностью лица. Елизавета опять отклоняет приглашение. «Я сделала это, потому что оно нагоняет на меня тоску», — признается она в письме к матери. Отказ вызывает у Виктории лёгкую досаду.
Императрице больше нравится бродить по Лондону неузнанной. В это время года общество покидает столицу. Вечерами вместе с послом Бойстом Елизавета в Гайд-парке ездит верхом на знаменитом белом скакуне из Будапешта, которого привезла с собой. Отовсюду ей предлагают лошадей. «Та, что я охотнее всего приобрела бы, стоит двадцать пять тысяч гульденов, — сообщает она Францу Иосифу, но тут же добавляет, — что, конечно же, нереально». Затем Елизавета осматривает прославленный музей восковых фигур мадам Тюссо, где встречает восковую копию своего мужа. «Чрезвычайно мило, но вместе с тем и страшновато», — находит она, но остаётся в музее целых полтора часа и её с трудом удаётся увести.
Франц Иосиф с интересом следит за отчётами Елизаветы о её пребывании в Англии, но приехать не может. На ближайшие месяцы его время расписано буквально по часам. Елизавета весьма сожалеет об этом. «Прошу тебя, не беспокойся за свои планы. Охота для тебя столь необходимый отдых, что я впала бы в отчаяние, если бы моё возвращение лишило б тебя хотя бы одной из них. Я знаю, как ты любишь меня, даже без нарочитой демонстрации, и вдвоём мы счастливы оттого, что никогда не стесняли друг друга...» Теперь императрица решает вернуться домой, ибо не хочет так долго быть в разлуке с мужем, а прежде собирается навестить родительский дом. При этом она опасается Людвига II. «Хорошо бы король оставил меня в покое», — пишет она незадолго до отъезда, намеченного на 26 сентября, Францу Иосифу.
По прибытии в Булонь путешественникам пришлось пережить ужасный шторм. Шум ветра перекрывал рокот океана. Это сказочное зрелище, и Елизавета с Марией Фестетич по неосторожности отправились на побережье, чтобы полнее насладиться разбушевавшейся стихией. В мгновение ока ураганный ветер, вырвав у дам из рук зонтики, просто опрокинул их на песок. С трудом им удалось подняться на ноги, но идти у них уже нет сил. Здесь навстречу им спешит смотритель пляжа, бешено жестикулируя. Он не имеет представления о том, кто перед ним, просто берёт обеих дам в охапку и волочит их прочь. Лишь получив от них золотой, он становится любезнее и объясняет, что появляться на побережье в такую погоду запрещено и, если бы это видела полиция, он лишился бы своего места.
На пути домой Елизавета делает остановку в Баден-Бадене. На вокзале Елизавету ждут немецкие правители. Великая герцогиня Баденская, дочь кайзера Вильгельма, восхищается её красотой. Кайзер Вильгельм роняет:
— Лучше поменьше смотреть на всё это. Иначе становится слишком тепло на сердце.
Затем путешественники прибывают в Поссенхофен. Ускользнуть от короля Елизавете не удаётся. Он специально прибыл в Мюнхен, что случается всё реже. На этот раз он оказывает особое расположение не только Елизавете, но и её придворным дамам. Правда, весьма своеобразно. Он, например, посылает графине Фестетич в половине второго ночи своего флигель-адъютанта с огромным букетом роз, в котором сотня цветов от тёмно-красного до белого. Офицер получает от короля строжайшее предписание вручить этот букет только лично. Графиню будят, и она терзается двусмысленностью ситуации. На следующий день назначен отъезд. Бедной графине приходится брать этот букет, огромный, словно сноп, — сущее наказание в дороге — с собой в вагон, потому что на Мюнхенском вокзале ждёт Людвиг. Король — его Елизавета находит чрезвычайно толстым — рассказывает о специальных представлениях в столичном театре, которые он готовит. Среди них императрица проявляет наибольший интерес к пьесе из эпохи Людовика XIV с большой сценой охоты, в которой принимает участие несчётное количество собак. Сенсацией должен при этом стать ливень с применением настоящей воды. После непродолжительной беседы король просит разрешения у императрицы сопровождать её некоторое время. Елизавете это неприятно — Людвиг II действует ей на нервы. Такой попутчик ей тем более внушает опасение, что становится всё очевиднее — его брат Отто неудержимо приближается к полному безумию. Марии Фестетич приходится прийти на помощь своей повелительнице и объяснить монарху, что дог императрицы по кличке Шедоу весьма своенравен и не терпит тех, кого не знает. Её величество страшно переживает, как бы её пёс не покусал короля. Наконец, до Людвига II доходит смысл сказанного, он остаётся и даёт возможность уехать одной. Обеих дам ещё долго провожает удивительно жестокий взгляд короля. Едва возвратившись домой, императрица вместе с супругом скачет в Пардубице, а потом начинаются верховые охоты в Геделе.