Стихорр с рычанием метнулся ко мне:
- Я тебе сейчас это в глотку вылью!
Перед глазами появилась трясущаяся старческая рука, сжимающая флягу.
- Ты ведь не всех тогда отправил к своему вшивому Создателю, – с улыбкой прошептала я, – одного упустил.
Глаза старика расширились и наполнились яростью.
Тут распахнулась дверь, и вошел Контий. Он держал походную сумку. Стихорр ловко спрятал флягу в широкий рукав рясы.
Я с надеждой посмотрела на того, с кем не раз грелась под одеялом. Он решительно поставил сумку на пол и разложил содержимое перед собой. Старик легко нагнулся и взял невзрачный клинок с потускневшим лезвием.
- Вампирам смертелен дневной свет, оборотни боятся серебра… Мы почти триста лет потратили, пытаясь найти вашу слабость – произнес Стихорр, разглядывая короткий меч. – А всего-то булат…
- Я сам, – сказал Контий и протянул руку.
- Ты не обязан, – прошептал старик.
- Это же моя невеста, я должен, – твёрдо ответил ученик. Старший инквизитор, помедлив мгновение, кивнул и отдал оружие. – Подожди снаружи.
Стихорр прищурился, хотел что-то сказать но, всё же, похлопав ученика по плечу, покинул подвал.
- Прости, любимая, – прошептал Контий.
Его лицо исказила гримаса страдания. Он любит меня, невзирая на сущность. И ему так же плохо, как и мне.
Клинок с влажным хрустом, ломая ребра, вошел мне в грудь. Я закричала. Невиданная доселе боль стальным холодом обожгла все естество, и разум утонул в беспамятстве.
*
Внизу топал инквизитор. Его кованые ботинки производили глухой стук – Финий проверял пол на скрытые тайники. Я закусила нижнюю губу и лихорадочно осмотрелась. Пыльный хлам в виде тюков с тряпьем и ржавых железок не спрячет нас, значит, надо искать другой выход.
Старые ступени пронзительно заскрипели под весом человека. Инквизитор поднимался по лестнице на чердак.
Я положила младенца у окошка и прокралась к полкам с тряпьём. Безухий святоша не мог услышать тихий треск разрываемого платья. Осмотрев себя, я еще больше порвала одежду на груди и бедрах.
Инквизитор открыл дверь и, держа перед собой огромный меч, зашел на чердак. Увидев спящего младенца, он понурил голову и сжал оружие до скрипа перчаток.
Я аккуратно окутала Финия паутиной чар:
- Пожалуйста, не убивайте моего малыша!
Инквизитор резко развернулся и принял боевую стойку. Изуродованное шрамом лицо напоминало морду перевертыша. Я медленно вышла на свет. Он не мог уловить все тонкости голоса: нежные нити очарования, грудные струны вожделения, элегантные узоры покорности. Он слышал только отчаяние и страх.
- Я… я не знаю, – севшим голосом произнес Финий. Рука с мечом медленно опустилась.
Я грациозно подошла к мужчине, стараясь побольше при каждом шаге оголять бедра. Он закрыл глаза, когда моя, чуть прохладная ладонь, коснулась испещренной шрамами щеки.
Поцелуй в губы грубо, рывком, отнял жизнь у Финия. Я не хотела его мучить долгим болезненным соитием. Этот человек своей добротой заслужил быструю безболезненную смерть.
Старый дом легко вспыхнул от волны огня – мне нельзя было оставлять следов.
Я уже знала, где укрыть ребенка от взора Святого Совета...