Может быть, он еще не понял всей правды об Ангелочке. Когда он, наконец, поймет, то увидит ее так же, как Павел. Сейчас он смотрит на нее через пелену своих же фантазий, думая, что она еще не безнадежна.
«Но это всего–навсего ложь. Я просто играю новую роль. Придет день, когда мечтатель очнется, и моя жизнь опять рухнет в прежнее русло».
Работая и разговаривая с Мириам, Ангелочек делала вид, что ее ничего не беспокоит. Но внутри была привычная, хорошо знакомая гнетущая тяжесть. Она поспешила сделать вид, что все хорошо, и приготовилась к возможной атаке. Но с каждым взглядом на Михаила она чувствовала, что становится слабее.
Прошлое неотступно следовало за ней, как бы она ни пыталась от него убежать. Иногда у нее было чувство, словно она стоит на дороге и слышит топот приближающихся лошадей; прямо на нее мчится повозка, но она не может уйти с дороги. Повозка несется на нее, а в ней Хозяин, Салли, Хозяйка, Лаки и Магован; на месте извозчика — Алекс Стаффорд и мама.
И все они хотят переехать ее…
Элизабет и Джон вернулись с прогулки. Ангелочек заметила, как Джон нежно прикоснулся к жене, а она покраснела. Ангелочек видела то же выражение на лицах других мужчин, но ей никто из них никогда так не улыбался. С ней всегда была только сделка.
Дом был переполнен людьми, поэтому Ангелочек вышла и села на поляне, в зарослях золотистых цветов горчицы. Ей хотелось просто выбросить из головы печальные мысли. Хотелось, чтобы боль ушла. К ней присоединилась маленькая Руфи. Горчичные заросли были выше ее роста, и ей, наверняка, казалось, что она попала в золотой лес, где пытается проложить себе дорогу. Для нее это было настоящее приключение. Ангелочек смотрела, как Руфи борется с зарослями, стараясь догнать белую бабочку. Ее сердце сжалось в комок.
Сегодня вечером они с Михаилом уйдут, и все закончится. Она больше не увидит Руфи. И Мириам. И Элизабет. Не увидит остальных. Она прижала колени к груди. Ей захотелось, чтобы Руфи подбежала и обняла ее. Хотелось покрыть ее милое личико поцелуями; но ребенок уж точно ее не поймет, а она не сможет объяснить.
Руфь прибежала, ее глаза горели детским восторгом. Она шлепнулась рядом с Ангелочком. — Ты видела, Амэндочка? Первая бабочка!
— Да, дорогая. — Она прикоснулась к ее шелковистым темным волосам.
Руфь устремила на нее взгляд своих больших карих искрящихся глаз. — А ты знаешь, что они получаются из гусениц? Мне Мириам рассказала.
Она улыбнулась. — Правда?
— Некоторые из них пушистые и красивые, но совсем невкусные, — рассказывала Руфь. — Я как–то съела одну, когда была еще совсем маленькой. Это было ужасно.
Ангелочек рассмеялась и усадила Руфь к себе на колени. Пощекотала ей животик.
— Я думаю, ты больше не захочешь их пробовать, правда, мышонок?
Руфь хихикнула и, спрыгнув с ее колен, побежала нарвать еще немного цветов горчицы. Выдернула один цветок вместе с корнями.
— У нас теперь есть дом. Вы с Михаилом переедете к нам?
— Нет, милая.
Руфь удивленно взглянула на нее.
— Почему? Вы не хотите?
— Просто потому, что теперь у всех нас есть свои дома.
Руфь подошла и встала рядом. — Что с тобой, Мэнди? Ты плохо себя чувствуешь?
Ангелочек прикоснулась к ее нежной детской коже. — Я в порядке.
— Ну, тогда не споешь ли ты мне песенку? Я никогда не слышала, как ты поешь.
— Я не могу. Не умею.
— Папа говорит, что любой человек может петь.
— Песня должна выходить изнутри, а у меня там ничего не осталось.
— Правда? — переспросила Руфь удивленно. — Почему?
— Все вытекло куда–то.
Руфь нахмурилась, осматривая Ангелочка критическим взглядом с головы до ног. — По–моему, ты выглядишь нормально.
— То, что снаружи, бывает обманчиво. По–прежнему недоумевая, Руфь села к ней на колени.
— Тогда я тебе спою.
Слова и ноты не совпадали, но Ангелочка это не беспокоило. Ей было так приятно держать Руфь на коленях и вдыхать запах горчичных цветов. Она прижалась головой к головке Руфи и крепко обняла ее. Она не замечала Мириам, пока та не заговорила.
— Тебя мама зовет, зайчик!
Ангелочек спустила Руфь с колен и слегка шлепнула, помогая набрать скорость.
— Почему ты пытаешься отдалиться от нас, Амэнда? — поинтересовалась Мириам, присаживаясь рядом.
— Почему ты так решила?
— Ну вот, ты всегда так делаешь. Задаешь вопрос вместо того, чтобы ответить. Это так досадно, Амэнда.
Ангелочек поднялась и отряхнула юбку.
Мириам тоже встала. — Ты не ответила и не смотришь мне в глаза, а теперь пытаешься убежать.