— Я почти закончила, Джон, — возразила Элизабет. Она отложила в сторону юбку и немедленно взяла другую. Вдруг она замерла, ее лицо побелело от напряжения. Ангелочек смотрела на нее, наблюдая за ее муками и ожидая леденящего душу крика. Элизабет прикрыла глаза, глубоко вздохнула и опять приступила к работе. Дети испуганно косились в ее сторону, пока отец не сказал решительно:
— Лиззи, ложись в постель!
— Я скоро закончу, Джон.
— Сейчас! — загремел он внезапно, так что Ангелочек едва не подпрыгнула. Она никогда еще не слышала, чтобы Джон Элтман говорил с кем–то из своих близких так резко.
Элизабет с достоинством подняла голову. — Оставь меня в покое, Джон. Иди накорми лошадей или наруби дров. Поработай в сарае. Подстрели что–нибудь на ужин. Но не приставай ко мне сейчас. — Она сказала все это таким спокойным голосом, что Ангелочек чуть было не рассмеялась. Джон развел руками и выбежал из дома, бормоча себе под нос что–то о женщинах.
Прошло еще несколько схваток, Элизабет продолжала торопливо сшивать юбку. Завязав нитку в узел, она обрезала кончик. Когда она сворачивала юбку, наступила еще одна схватка; беспокойство Мириам росло. Она испуганно посматривала на Ангелочка, но та решила подождать, пока Элизабет не пожелает что–то предпринять сама. Если она захочет так родить ребенка, сидя в кресле, это ее дело.
Когда схватки стали более частыми и долгими, Ангелочек наклонилась и положила руку на колено Элизабет.
— Как я могу вам помочь? — поинтересовалась она спокойным голосом, гораздо более спокойным, чем она чувствовала на самом деле.
Элизабет ничего не ответила, ее рука побелела, крепко сжав ручку кресла. Наконец, прерывисто вздохнув, она взяла Ангелочка за руку. — Помоги мне перейти в спальню, — попросила она тихо. — Мириам, присмотри за отцом и детьми.
— Да, мама.
— И нам понадобится много горячей воды. Иаков, ты мог бы ее наносить. И пеленки, Лия, они лежат в сундуке. Еще нам нужна бечевка. Руфи, найди мне моток бечевки, ладно?
— Да, мама, — дети бросились врассыпную, торопясь выполнить ее поручения.
Ангелочек аккуратно прикрыла за собой дверь. Элизабет осторожно села на край кровати и начала расстегивать пуговицы на одежде. Ей потребовалась помощь, чтобы все с себя снять и переодеться в тонкую ночную рубашку.
— Уже начинается, — сообщила она. — У меня сегодня утром, когда я ходила в туалет, отошли воды. — Она тихо рассмеялась. — Я даже на секунду испугалась, как бы ребенок не вывалился прямо там. — Снова взяв Ангелочка за руку, она продолжала: — Не беспокойся так сильно. Все прекрасно. — Судорожно вздохнув, она крепко сжала ее руку. На ее лбу выступил пот. — Да уж, это была хорошая схватка, — добавила она.
В комнату, с ведром воды и мешком с пеленками, вошла Мириам.
— Папа сейчас принесет еще воды. Два ведра, кроме этого. И еще вода греется в котле на огне.
В глазах Элизабет мелькнула искорка. — Наверно, ваш папа решил, что хорошая теплая ванна решит все мои проблемы. — Она поцеловала Мириам в щеку, отправляя из комнаты. — Спасибо, милая. Я уверена, что ты сможешь обо всем позаботиться. У Лии были проблемы с арифметикой, а Иакову надо больше заниматься чистописанием.
Схватки участились и длились все дольше. Элизабет не издавала ни звука, но Ангелочек видела, как ей больно. Она сильно бледнела и покрывалась обильным потом. Смочив полотенце в холодной воде, Ангелочек протерла ей лицо.
Через час Мириам заглянула в дверь. — Михаил приехал.
Ангелочек облегченно вздохнула, и Элизабет улыбнулась.
— У тебя все отлично получается, Амэнда. — Покраснев, Ангелочек рассмеялась.
Следующие полчаса Элизабет почти ничего не говорила, и Ангелочек с уважением относилась к ее молчанию. Она нежно поглаживала ее и держала за руку, когда подступали схватки. Когда же они отступали, она вытирала пот с ее лба.
— Осталось недолго, — проговорила Элизабет в перерыве между схватками, которые накатывали одна за другой. В этот раз она не смогла сдержать стон, крепко ухватившись за края кровати. — Я не думала, что все так затянется.
— Скажите мне, что делать, — попросила Ангелочек, но Элизабет не смогла ничего сказать из–за нового приступа боли. Она задыхалась, пытаясь вдохнуть воздух и напрягаясь всем телом. Снова застонала с искаженным от боли, пунцовым от напряжения лицом.
Ангелочек не переставала думать о ее терпении. Поправила сбившееся одеяло.
— Элизабет, дорогая! Ребенок! Ах, я уже вижу головку. — Ангелочек поддерживала ребенка, пока Элизабет тужилась. Ангелочек опустилась на колени, новорожденный младенец лежал на ее ладонях. Он тут же закричал.