— Это мальчик, Элизабет, мальчик! Какой красавец! Десять пальчиков на ручках, десять пальчиков на ножках… — Она поднялась на ноги, дрожа от радостного возбуждения и изумления.
Когда Ангелочек положила младенца на грудь Элизабет, та разрыдалась от радости. Через несколько минут, преодолев последнюю схватку, она, наконец, расслабилась, уже совсем измотанная.
— Перевяжи бечевкой пуповину, а потом обрежь ее, — предупредила Элизабет слабым голосом и улыбнулась. — У него хорошие легкие.
— Да, это правда. — Прежде чем запеленать ребенка в мягкую пеленку и отдать матери, Ангелочек аккуратно помыла его. Младенец немедленно припал к маминой груди, и Элизабет удовлетворенно заулыбалась. Налив теплой воды в кувшин, Ангелочек аккуратно протерла ее, изо всех сил стараясь не сделать больно, хотя несколько раз все же пришлось, но Элизабет не жаловалась. Наклонившись над ней, Ангелочек поцеловала ее в щеку.
— Спасибо, — прошептала она, обращаясь к уже спящей женщине.
Ангелочек тихо вышла. В соседней комнате все стояли в ожидании.
— У вас родился замечательный сын, Джон. Поздравляю.
— Слава Господу, — произнес он, устало опускаясь в кресло. — Как, ты говоришь, его зовут?
Ангелочек громко засмеялась, напряжение от пережитого события понемногу ослабевало. — Ну, не знаю. Наверно, это вам надо решить.
Все собравшиеся, включая Джона, покрасневшего от смущения, рассмеялись. Покачав головой, он направился в спальню. Мириам с остальными детьми тихонько последовали за ним.
Михаил улыбнулся Ангелочку той самой улыбкой, которая заставляла ее сердце бешено колотиться.
— У тебя глаза сияют, — заметил он.
Она была так взволнованна, что не могла говорить. Его глаза были полны любви и так много обещали. Она же любила его так сильно, что это чувство захватило ее целиком. Когда он подошел ближе, она поднялась ему навстречу, и их губы слились в поцелуе.
— Ах, Михаил, — прошептала она, обнимая его.
— Когда–нибудь… — начал было он и похолодел, осознав свою кошмарную ошибку. Прижал ее крепче к себе.
Ангелочек знала, о чем он думает. У них никогда не будет ребенка. Он слегка отстранился, но она не могла смотреть на него, даже тогда, когда он взял ее лицо в свои ладони.
— Амэнда, прости меня, — сказал он нежно. — Я не хотел…
— Не извиняйся, Михаил.
Ну почему он не подумал, прежде чем говорить? — Я скажу им, что мы едем домой. — Он зашел в спальню. Его не было довольно долго. Он поздравил Элтманов с рождением ребенка. Малыш был чудесен.
Элизабет взяла Михаила за руку. — Амэнда отлично справилась. Скажи ей, что я почту за честь помочь ей, когда ее время придет.
— Хорошо, — ответил он вяло, зная, что никогда не сможет это сказать.
Они шли домой молча. Наблюдая за тем, как она разводит огонь, он заговорил:
— Элизабет сказала, что у тебя все отлично получилось.
— Это она просто молодец, — ответила Ангелочек. — Элизабет вполне могла справиться со всем вообще без чьей–либо помощи. — Она взглянула на него с печальной улыбкой. — В этом и заключается смысл жизни женщины, правда? Мириам назвала способность рожать божественной привилегией. — Она отвернулась. — Семя Джона было посеяно в плодоносную почву.
— Амэнда, — начал он, положив руку поверх ее руки, чтобы прервать ее.
— Ничего не говори, Михаил, пожалуйста…
Она не противилась, когда он привлек ее в свои объятия. Он держал ее крепко, поглаживая рукой ее спину и затылок. Ему так хотелось забрать ее боль, но он не знал, как это сделать.
— Через несколько дней мы будем праздновать Рождество.
— А я совсем забыла об этом и вспомнила только сегодня у Элтманов. — Элизабет с Мириам уже украсили дом зелеными венками и красными лентами. Лия и Руфь сделали из стеблей и листьев кукурузы фигурки, изображающие сцену Рождественской ночи. Ангелочек не делала ничего. Хозяин всегда говорил, что Рождество — это такой же день, как и все остальные, разве что в этот день можно поспать подольше.
Мама всегда что–то придумывала на Рождество. Даже когда они жили в порту, нуждаясь в еде и деньгах, мама относилась к этому дню как к святому. В этот день к ней не приходили мужчины, и она рассказывала Ангелочку, как она праздновала Рождество, когда была маленькой.
Ангелочку не нравились эти рассказы, потому что в конце мама всегда плакала.
— Рождество, — задумчиво произнесла Ангелочек, отстраняясь от Михаила.
Он увидел боль в ее глазах и понял, что было причиной. — Амэнда…
Она посмотрела на него, но не могла разглядеть его лицо в наступающей темноте.