— Мне это ничего не стоит, Михаил. Сейчас по–другому.
— Тогда почему мне пришлось заставлять тебя говорить мое имя?
Она не смогла ответить.
Михаил повернулся на бок и нежно прикоснулся к ее лицу.
— Мне нужна твоя любовь, Амэнда. И когда я прикасаюсь к тебе, я хочу, чтобы тебе это было так же приятно, как и мне. Я хочу, чтобы ты получала от этого такое же удовольствие, как и я.
— Ты всегда хочешь слишком многого.
— Я так не думаю. Я думаю, для этого просто нужно время. Нам нужно лучше узнать друг друга. Научиться доверять друг другу.
Ангелочек всмотрелась в заполненное звездами небо.
— Я знала «ночных бабочек», которые влюблялись. У них ничего не получалось.
— Почему?
— Потому что они становились одержимыми, как моя мама, и такими же несчастными. — Ангелочек считала удачей тот факт, что она не может любить. Однажды ей показалось, что она может, но это было иллюзией. Даже Джонни был, скорее всего, лишь способом вырваться на свободу.
— Но ты больше не проститутка, Амэнда. Ты моя жена. — Михаил печально улыбнулся и поиграл с прядью ее золотистых волос. — Ты можешь любить меня так сильно, как хочешь, и ничего не бояться.
Влюбиться — значит утратить контроль над своими чувствами, волей и всей жизнью. Это означало потерять себя. А Ангелочек не могла пойти на такой риск, даже с этим человеком.
— Что ты чувствуешь, когда я прикасаюсь к тебе? — спросил он, проводя пальцами по ее щеке.
Она посмотрела на него.
— Что ты хочешь, чтобы я чувствовала?
— Забудь о том, что я хочу. Что ты на самом деле чувствуешь?
Она знала, что он будет ждать до тех пор, пока она не ответит, знала также, что, если она попытается солгать, он это обязательно поймет.
— Кажется, я ничего не чувствую. Нахмурившись, он продолжал гладить ее лицо. Ему нравилось прикасаться пальцами к ее мягкой, гладкой коже.
— Когда я к тебе прикасаюсь, все мое тело словно оживает. Я чувствую, как тепло разливается внутри меня. Когда мы занимаемся любовью, это так чудесно, я даже не могу описать, что я чувствую.
Она отвернулась. Ему что, обязательно говорить об этом?
— Нам нужно сделать так, чтобы тебе это нравилось так же, как и мне, — сказал он.
— Неужели это так важно? Какая тебе разница, чувствую я что–нибудь или нет?
— Для меня есть разница. Удовольствием нужно делиться. — Михаил обнял ее. — Иди ко мне. Просто дай мне обнять тебя покрепче.
Она прижалась головой к его плечу и расслабилась. Положила руку на его широкую грудь. Он был такой теплый и крепкий.
— Я не понимаю, почему тебя это так беспокоит, — произнесла она. До сих пор никого никогда не беспокоило, что она чувствовала, пока делала свою работу.
— Это беспокоит меня, потому что я люблю тебя. Может быть, он просто не понимает реальной жизни?
Может, он живет какими–то иллюзиями?
— Женщинам вовсе не обязательно наслаждаться сексом, Михаил. Это всего лишь акт.
— И кто же тебе это сказал?
— Сказали.
— Мужчина или женщина?
— И те, и другие.
— Что ж, я точно знаю, что Бог так не планировал. Она язвительно усмехнулась.
— Бог? Да ты наивный. Секс — это страшный грех от начала мира. Бог вышвырнул Адама и Еву из Сада за это.
Итак, она все же знает кое–что о Библии. Очевидно, от своей матери. И ее теология извращена.
— Между сексом и тем, за что их изгнали, нет ничего общего. Грех Евы — в том, что она попыталась быть Богом. Поэтому она решила съесть запретный плод, чтобы узнать все и быть как Бог. Она была обманута. И Адам проявил слабость и сделал то же, вместо того чтобы послушаться Бога.
Ангелочек слегка отстранилась и устремила взгляд в небо. Она уже пожалела о том, что затронула эту тему.
— Как скажешь. Ты у нас специалист.
Он улыбнулся.
— Я читал Писание перед нашей первой ночью. Она удивленно уставилась на него.
— Твоя Библия подсказала тебе, что делать? Он рассмеялся.
— Я и так знал, что делать, это не было проблемой. Мне важно было знать, как делать. Из Песен Песней Соломона я узнал, что страсть между мужчиной и женщиной должна быть взаимной. — Улыбка исчезла с его лица, он казался озабоченным. — Это благословение, которое разделяют оба.
Ангелочек освободилась из его объятий и посмотрела на звезды. Ей становилось неуютно, когда он начинал говорить о Боге. Великий и могущественный Я Есть Сущий был рядом и наблюдал за ней. Мама говорила, что Бог видит все, даже когда свет потушен, даже когда ты с кем–то в постели. Она говорила, что Бог знает даже то, о чем ты думаешь. Великий «небесный шпион» подглядывал за ней, Ему были известны все ее мысли и намерения.