торые правила и только Фирузе, разрешалось находиться в библиотеке и обсерватории, в отличии от остальных женщин. Хотя, по правде говоря, они туда и не рвались, так, как никто из них не владел ни письмом ни чтением. В один из особенно знойных дней Мурад пришел в библиотеку, потому как, она была построена по чертежам дяди Саида, так, что, температура удивительным образом была всегда комфортной и практически постоянной. Фируза была там. Она проводила почти все свое время в библиотеке, что-то, высчитывая и записывая. Ему странно было видеть как женщина пишет. Он и сам довольно плохо писал и читал, и считал это излишним, лучше владеть оружием, чем грамотой. Услышав шаги, она подняла голову, взгляды встретились, и она смутилась. Что бы проявить вежливость, Мурад спросил, чем она занимается, Фируза ответила, что Саид-Ага поручил ей составить ее гороскоп. Саид-Бея она почему то называла Саид-Ага, что означало «дядя Саид» хотя конечно, по сути, они не являлись родственниками. А вот Мураду никогда не приходило в голову так его называть в лицо, хотя он приходился Саид-Бею, родным племянником. – Вернее — она снова смутилась — Он учит ее составлять точные гороскопы. Чтоб хоть чем то, себя занять, Мурад стал наблюдать за ее действиями. Она писала на непонятном ему языке. — Что это за язык? — Древний. На нем мало кто сейчас может читать и никто не говорит. — А ты его откуда знаешь? — Саид-Ага обучил меня. Он говорит, что язык, которым почти никто не владеет, хорошая защита, потому как знания – это оружие, и они не должны попадать в невежественные руки, иначе принесут больше вреда, чем пользы. Какое приносит оружие в злых руках. — Странное сравнение. — Почему? Разве у того, кто знает наперед план противника, нет преимущества? Она смотрела на него. Он улыбнулся. В этом она была права, но ему не хотелось говорить это вслух. — Значит, ты знаешь один древний язык и астрономию? — Четыре языка. Изучаю астрономию, и мне очень нравится астрология. — Лучше бы ты обучилась танцам и музыке. — Я сама решу, чему мне обучаться.— ее голос звучал тихо, но твердо. Мурада это задело, где это видано, что бы женщина позволяла себе перечить мужчине, да еще и будущему правителю страны. — Ты говоришь со мной не уважительно. Ты вообще знаешь кто перед тобой? — Человек, которому не нравится ни одна из наук. — она помедлила — Но если ты захочешь, я могу тебе рассказать много интересного о небе. — ее глаза смотрели в пол. Жара обещала затянуться, а в библиотеке было прохладно, и он решил согласиться. — Лучше обучи меня древнему языку. — Хорошо. Можем начать прямо сейчас. Они просидели в библиотеке до позднего вечера. Мурад и сам не заметил, как втянулся в обучение. Фируза была хорошим учителем, терпеливым, но настойчивым. Она интересно объясняла, на первый взгляд довольно скучные вещи, обучала его не только древнему языку, но хорошо подтянула Мурада в правописании и чтении родного языка. Мало-помалу, он начал читать и самостоятельно. Ему понравилось читать труды великих, по тактике и стратегии ведению войны, обороне и нападении, политике и всему, что с этим связано. Поначалу, между ними была скованность, но постепенно она прошла, и дошло до того, что с ней он делился даже такими мыслями, которыми не мог бы поделиться больше ни с кем. Период жары давно прошел, и часто обсуждая прочитанное им, они гуляли по аллеям огромного парка на территории дворца. Здесь всегда было тихо, только кукование горлиц и стрекот цикад заполняли паузы в их разговорах. Ему было интересно с ней. На все, у Фирузы было свое мнение и почти всегда, ее мнение отличалось от его. Вслушиваясь в ее доводы, он постепенно учился мыслить шире, осознавать, что мир намного более многогранен и на все вещи нужно смотреть под разными углами, если хочешь приблизиться к истине. За десять месяцев, проведенных в доме дяди Саида, он узнал больше, чем за годы занятий с учителями. И многое для себя понял. За это время они с Фирузой стали по-настоящему близкими друзьями, и проводили все дни вместе. Наверное, в других домах это вряд ли было бы возможно, но Саид-Бей относился к их дружбе благосклонно, видя, что это, хорошо влияет на Мурада и не препятствовал им. — Почему тебе так нравится астрология? Какая в этом польза? — из всех наук, она казалась Мураду самой бесполезной. — Зная тайны звезд, ты знаешь будущее. — Фируза улыбалась.— Хочешь, я тебе составлю подробный гороскоп на остаток этого года? — Зачем на остаток этого, давай уж на следующий. — рассмеялся Мурад. — Хорошо, но на это мне потребуется время. В один из дней, когда они были в парке, начался дождь, и что бы не промокнуть, они добежали до ротонды из белого ракушечника. Она смеялась. У нее был красивый смех, заразительный и он рассмеялся в ответ. Ее волосы намокли и запах ароматных масел, которыми она пользовалась, усилился от влаги, но почему то именно сейчас его взволновал этот запах. Она осеклась, и опустила глаза. Ее пальцы повторяли узоры ракушек на каменных перилах ротонды. Они стояли молча, и никто из них не решился нарушить тишину. Только дождь шептал, что-то. С той минуты вернулась скованность, и пропала легкость чистой дружбы. Они все так же встречались каждый день за обедами и в библиотеке, разговаривали, но это было другое. Она стала молчаливей, но ее глаза говорили с ним. Удивительно, как много можно сказать глазами, и это воспринимается острее, и правдивее. Наверное, потому, что обличенная в слова, суть, которую мы чувствуем и хотим передать, теряет свою большую часть, когда мы произносим ее. — Мурад, сегодня в небе будет редкое явление, сближение планет, и это можно будет увидеть. Если тебе интересно, приходи в обсерваторию когда совсем стемнеет. — тихо сказала Фируза. Он пришел. Планеты ему были не интересны. Он хотел побыть с ней. Трепет охватил его. И это было не физическое желание, вернее, не только оно. В свои годы, он уже познал женщину и чувствовал, что здесь совсем другое. — Ты пришел вовремя, подойди, посмотри. Мурад приблизился к ней почти вплотную, и запах ароматных масел окутал его. Он закрыл глаза. В середине его груди было очень сильное, почти нестерпимое и странное ощущение, смешанное настолько, что он не мог понять, очень плохо ему или очень хорошо. Он так много хотел ей сказать, но страх и гордость сковали его. — Мурад… Он вздрогнул всем телом, ощутив на груди, через рубашку, легкое прикосновение ее пальцев. И открыл глаза. Было очень темно и практически ничего не видно, только силуэты. И хорошо, что было темно. Женщина не должна видеть мужских слез. Наклонившись к ней, он прижался губами к ее виску, отстранился, и судорожно вдохнув ртом воздух, быстро вышел, но на его губах остался запах ее волос... Два вечера подряд, Мурад заказывал лекарю сонные настойки, на третий вечер, лекарь отказал ему — приказ Саид-Бея. — Простите меня Господин, но Саид-Бей велел передать Вам, что это не поможет. Мурад остро чувствовал, что им следует поговорить, объясниться, но словно ноги отказывали каждый раз, как он собирался к ней идти. Фируза же не выходила из своих покоев три дня. На четвертый день она вышла к обеду. Села на свое привычное место рядом с дядей Саидом. За столом они были только втроем. В город привезли какую то диковину и все уехали посмотреть. Когда она отвечала на отвлеченные вопросы Саид-Бея, голос ее звучал ровно, но еще тише обычного. Лицо было спокойным, только тени пролегли под глазами и нос почти неуловимо заострился. Глаз от стола она не поднимала. В конце трапезы, поклонившись, Саид-Бею, Фируза молча вышла. Мужчины закончили обед в полном молчании. Мурад встал из-за стола и пошел к двери. — Мурад! Он обернулся. Лицо Саид- Бея было печальным. — Ты будешь жалеть о ней всю свою жизнь. Мурад, на мгновение закрыл глаза, справляясь с эмоциями, поклонился Саид-Бею и вышел. В тот же день, он отправил гонца в столицу, к отцу, с просьбой о возвращении домой. Отец разрешил. Через два месяца, из дома Саид-Бея, Мураду прислали подробный гороскоп на следующий год. Гороскоп был записан на древнем языке. Саид-Бей уже долгое время размышлял, как ему поступить. После отъезда Мурада, Фируза замкнулась в себе и практически жила в библиотеке. Он надеялся, что время излечит ее, но в глубине души понимал, что это напрасные надежды. Ей исполнилось девятнадцать, и уже давно пора было подыскать ей хорошего мужа. Пару раз он предлагал ей присмотреться к уважаемым и достойным мужчинам, благо, они часто бывали в его доме, спрашивая совета или по другим делам. Но она всякий раз уходила от ответа, а он не настаивал. Он знал, что Фируза отличается от других женщин. Саид-Бей уважал ее за глубокий ум и тягу к знаниям, за чистоту помыслов и благородство души. Но время шло, а она все так же вела себя замкнуто и отчужденно. В один из вечеров, она сама пришла к нему в кабинет. — Саид-Ага, мне нужен Ваш совет. Я не знаю, как мне поступить. Я поняла, что хочу всю свою жизнь посвятить астрологии. Но знаю, что люди осудят меня за отказ от общепринятых правил, какими должна следовать женщина. Мне их мнение не важно, но это может бросить тень на Ваш дом. — Это решение пришло к тебе, после Мурада? Она молчала и смотрела в пол. Саид-Бей помедлил, а затем продолжил. — Он не хотел обидеть тебя, Фируза. И он не отверг тебя и не пренебрег тобой. Напротив, он отнесся к тебе бережно, и проявил большое уважение и к тебе и к моему дому. И потом, зная тебя, одной из наложниц ты бы стать не соглас