илась, а жен, обычно, правители выбирают из политических соображений. Хотя, если бы вы поговорили начистоту, кто знает... — Это он Вам все это сказал? — Кто же о таком говорит вслух? — Тогда откуда Вы все это знаете? Саид- Бей улыбнулся. — Я приближаюсь к пятому десятку, Фируза, и тешу себя мыслью, что по праву считаюсь мудрым человеком. — он смотрел на нее с отеческой добротой, и в его голосе сквозила грусть. — Вам, конечно, нужно было бы объясниться, Фируза. Недосказанность всегда ложиться на сердце тяжким бременем. — Он уехал, это значит, что он сделал свой выбор! Саид-Бей вздохнул. — Значит, ты решила отречься от женских радостей и посвятить себя астрологии? — Да. — Ну, что-же. Видишь ли, Фируза, ты права насчет несправедливых догм современного мира, и пройдет еще много веков, прежде чем, женщины получат равные права с мужчинами и смогут без оглядки на общество следовать своему призванию, желаниям и мечтам. Ну а пока, что придется находить компромиссы. Я могу предложить тебе лишь одно решение твоей проблемы. Она видела, что Саид-Бей тщательно подбирает слова, что бы ее не обидеть. И она была благодарна ему за деликатность. — Саид-Ага, вы хотите предложить мне стать вашей женой? Он улыбнулся. — Да. Ты поняла правильно. И ты получишь в свое полное распоряжение мою библиотеку. И твое время будет принадлежать тебе. И ты сможешь всю свою жизнь заниматься тем делом, к которому чувствуешь призвание. Никто не посмеет сказать дурное слово в твой адрес. Высокий статус моей жены защитит тебя. И да, обещаю не предъявлять тебе права мужа. Если конечно, когда-нибудь, ты сама не захочешь иметь детей. — он рассмеялся — Если конечно, к тому времени я еще смогу тебе в этом помочь. Видишь ли, Фируза, я давно хочу сделать полную перепись содержимого библиотеки. Но понимая, какой это колоссальный труд, страшусь начать. И если ты согласишься на мое предложение, то я взвалю это великое дело на твои плечи. В итоге мы оба выиграем. — его глаза светились добротой. — Я согласна Саид-Ага. — она низко поклонилась и вышла из кабинета, прекрасно сознавая, что никакая перепись не требуется. Когда Мурад взошел на трон, Саид-Бей приехал его поздравить. После пышных торжеств, он остался во дворце нового правителя на несколько дней, и чувствовал, о чем хочет спросить Мурад, вернее о ком, но не решается, и за разговорами, как бы между прочим, вскользь, он сообщил Мураду, что женился на Фирузе. После затянувшегося молчания Мурад поздравил дядю с обретенным счастьем. Его голос был ровным, только паузы между словами были длиннее обычного. Каждый год Мурад заказывал Саид-Бею подробный гороскоп, и его неизменно привозили к первому дню нового года. За долгое время своего правления, Мурад значительно расширил территорию своей страны. Его уважали как умного и мудрого правителя. Он был талантливым полководцем и стратегом. Ходили слухи, что правитель умеет предугадывать будущее. За почти три десятилетия, Мурад приезжал в дом Саид-Бея за советом четыре раза. Каждый раз, переступая порог этого дома, его сердце пропускало удар. Приезд правителя большое событие, даже для дома Саид-Бея. И вся семья и слуги выходили поприветствовать его и выразить свое почтение. Но среди них, никогда не было Фирузы. Но всякий раз, разговаривая с глазу на глаз с дядей в его кабинете, Мураду казалось, что он чувствует запах ароматных масел ее волос. И это одновременно и мучило его, и заставляло чувствовать себя остро живым. В пятый раз он приехал, что бы отдать последнюю дань уважения Саид-Бею. Дядю похоронили в саду, как он и хотел. Подходя к могиле, еще издали, он увидел Фирузу. Это была она, он узнал ее сразу, хотя расстояние между ними было большим и она стояла к нему спиной. Сердце дрогнуло. Мурад остановился, и чуть помедлив, продолжил путь. Он был слишком далеко, что бы Фируза могла слышать его шаги, но она обернулась. Время мало тронуло ее, он с улыбкой подумал, что этому способствовал постоянный и благоприятный климат библиотеки. Только в ее волосах появились серебряные нити. Ее глаза говорили с ним… — Здравствуй, Фируза. — Мурад почувствовал, как у него сжимается горло. — Здравствуй. Мурад. Я... Ждала тебя здесь. — было видно как волнение охватило ее, справившись с собой, она продолжила. — Пойдем, мне нужно тебе кое-что отдать. — голос был тихий, и слова она произносила немного нараспев. И ее глаза говорили с ним… Они шли по парку молча, только горлицы да стрекот цикад заполняли тишину. Но в этом молчании, его сердце, так остро, до почти невыносимой боли, чувствовало всю полноту бытия, сильнее, чем за все эти годы. И эти минуты были важнее, чем, казалось бы, такие внешне значимые события его жизни, как почести, победы в войнах или рождение его сыновей. — Я приезжал сюда четыре раза. — Я знаю. И я всегда была рядом с тобой все это время. — она улыбнулась. — Вот, посмотри сюда. — Фируза отодвинула ширму, закрывавшую часть стены в кабинете Саид-Бея. Там обнаружилась небольшая дверь. — Это мой кабинет. И всегда, в твои приезды я была там. Он грустно улыбнулся. — Вот возьми, это твой подробный гороскоп, на семнадцать лет и десять дней. — она протянула ему ларец. — Береги это от чужих глаз, и хоть я записала его, как и все предыдущие, на древнем языке, но предосторожность никогда не помешает. Он стоял и смотрел на нее, держа в руках ларец. — У тебя нет детей, да? Она молчала, но ее глаза говорили с ним… — Твой поцелуй, там на башне… Это единственный раз, когда мужчина прикасался ко мне... — Я не хотел обидеть тебя, Фируза... — Я знаю. Саид-Ага, объяснил мне это, перед тем как предложить свое покровительство. Только теперь, в полной мере, Мурад понял мудрость и благородство Саид-Бея. — Приезжай в столицу. И мы будем вместе. Навсегда. И ты будешь, кем захочешь. Я выполню любое твое условие. Хочешь, ты станешь моим главным советником. Я официально признаю этот титул за тобой. — Официальный главный советник – женщина! Это невозможно, и ты знаешь это. — она улыбнулась сквозь слезы. — Я правитель страны и для меня все возможно! — в этот момент Мурад и сам верил в свои слова. — Я не успею Мурад... — слезы текли по ее щекам. Он не понял, что она хотела этим сказать, но беспричинный страх сковал его, и он не стал задавать вопрос, почему. Все десять дней после отъезда правителя, Фируза-Ханум, как ее уважительно все называли, все время улыбалась, и даже посветлела лицом, как будто сняла с себя тяжелый груз. Она, как обычно, проводила почти все свое время в библиотеке, но сегодня даже не вышла к общему столу. И Амира, внучка Саид- Бея, робея пришла спросить не нужно ли приказать подать обед в библиотеку. Амира всегда робела перед ней, ведь Фирузу-Ханум знали, как очень умную и образованную женщину наряду с учеными мужами, хоть официально это и не признавалось. Но было всем известно, что Саид-Бей всегда советовался с ней по различным вопросам и высоко ценил ее мнение. Фируза-Ханум поблагодарила, но от обеда отказалась. Только попросила Амиру напомнить слуге, что бы принесли ее обычный отвар. Амира поклонилась и вышла. Слуга поставил чашу с отваром перед Фирузой на стол, она смотрела на чашу и улыбалась. Фируза давно рассчитала свой подробный гороскоп и знала, что сегодня ее последний день в этом мире. И этот способ уйти ничуть не хуже любого другого, раз так предначертано. Она подняла глаза на слугу. Он вздрогнул и побледнел. Она улыбнулась ему, и выпила отвар. Окна покоев правителя страны выходили в сад. Прошел дождь и Мурад открыл окно, что бы свежий ветер охладил его лицо, которое с утра горело, и весь день казалось, что у него высокая температура, но осмотрев его, лекарь сказал, что Мурад абсолютно здоров. Он стоял у окна и смотрел, как капли, только что закончившегося дождя, стекали с листьев словно слезы. Вечер проник в сад. Горлицы куковали. Ему нравилось слушать их, это всегда исцеляло его. Но не в этот раз. Прошло одиннадцать дней, как Мурад вернулся из дома Саид-Бея, в столицу, но он никак не мог успокоиться. Он впал в какую то сильную тоску, не навещал своих наложниц и жен, и вообще почти не покидал свои покои. Несколько раз, за эти дни, он хотел открыть ларец, который дала ему Фируза, но так почему то и не решился. В дверь постучали. Вошел его личный секретарь. Мурад обернулся, и за долю секунды, каким то непостижимым образом он уже знал, что, сейчас услышит. Сердце пропустило удар. Малодушное, детское желание закрыть уши ладонями и зажмурится почти непреодолимо охватило его. Но правитель не может позволить себе такую роскошь. — Скорбная новость повелитель. Фируза-Ханум, вдова Саид-Бея, покинула этот мир. Его сын прислал гонца, он решил, что для вас это важное известие. Мурад отвернулся к окну. Внешне он выглядел абсолютно спокойным, его голос звучал ровно, только паузы между словами были длиннее обычного. — Пошлите моего личного лекаря, пусть точно узнает причину. И как потом выяснилось, слуга подмешал яд в отвар. Не по чьему-то приказу, а по собственному желанию. И не из ненависти к ней, она всегда была добра и приветлива с ним. Просто накануне его жестоко высекли по приказу сына Саид-Бея за оплошность. Он был обижен и зол, и решил отомстить. А так как он знал, что Фируза-Ханум делала какую то очень важную работу для повелителя — как то он подслушал разговор Саид-Бея. Он надеялся, что когда станет известно, что ее отравили, Мурад обрушит весь свой гнев на этот дом, невзирая на близкое родство. И поэтому