Неужели я не заслужила хотя бы каплю уважения?
Это дико, но сейчас мне кажется, что я жила с кем-то другим. Видела перед собой кого-то другого. Образ, свои фантазии, не знаю. Но мой муж и человек, который находился со мной в этом доме этой ночью, — разные люди.
Подтягиваю колени к груди. Глаза снова печет. Опять плачу. Вроде и не хочу, недостоин он, но все равно реву.
Больно. Слишком больно и противно. Меня на куски разрывает, сдохнуть хочется.
Как мне теперь жить? В груди все ноет. Слишком большая рана. Он мне дырку в сердце сделал. Навылет.
Я же, кроме как с ним, ни с кем и никогда. Всегда только Илья. Мне было семнадцать, когда мы встречаться начали. Я школу закончила, в универ поступила, мы тогда еще в области жили. Он ко мне сюда каждые выходные приезжал, а как закончил техникум, снял здесь квартиру, перевез меня из общаги.
Я училась на дизайнера, он тогда в полиции работал и параллельно вышку заканчивал. Мы с ним дипломы в один год получили, а потом умотали на неделю в Питер смотреть на белые ночи.
Как сейчас все это помню. И квартиру нашу съемную. Маленькую, крохотную совсем и вечную нехватку денег. Но при всем этом мы жить друг без друга не могли. Часов в сутках не хватало, чтобы вместе быть. Всегда мало. На телефоне двадцать четыре на семь. То эсэмэски, то звонки. Ночью — страсть, днем — нежность.
А теперь? Теперь у него будет ребенок от другой женщины.
Теперь мы живем в огромной квартире и не нуждаемся в деньгах. Теперь он считает, что изменять жене — это нормально.
Телефон разрывается от звонков, но я всех игнорирую. Выключаю звук. Не хочу никого слышать. Не хочу врать о том, как у меня все хорошо, и правду говорить тоже не собираюсь.
Понимание, что дверь закрыта на замок, от которого у меня нет ключа, — душит. Стены и потолки давят. Дышать трудно. Сердце ускорилось, а в ушах шумит.
Квартира, в которую я душу вложила, теперь ненавистна. А что, если он ее сюда приводил? Любовницу свою?
Что, если она была тут? Ходила по комнатам, трогала мои вещи…
Эта мысль как сорняк. Отмахиваюсь от нее, пытаюсь с корнями выдрать, но она лезет на поверхность снова.
Сталкиваю со стеклянного столика, стоящего у дивана, вазу. Она падает на пол, но не разбивается, а мне так хочется, чтобы весь этот дом превратился в щепки.
Резко выпрямляюсь и толкаю торшер, за ним с полок летят книги. Аудиосистема, плазма, стулья, тарелки, зеркала, крушу все, до чего дотягивается взгляд и руки.
Адреналин зашкаливает. В спальне летают перья из разодранной в клочья подушки, а я лежу на кровати, раскинув руки-ноги в стороны, и улыбаюсь.
Грудь ходуном ходит от рвущегося изнутри смеха.
Не знаю, сколько я так лежу, но в какой-то момент слышу, как в двери проворачивается ключ и, как Илья заходит в квартиру.
Боже, я не успела сбежать. Хотела же вызвать слесаря, хотела же исчезнуть…
Отрываю голову от кровати, но вставать не спешу. Сдуваю перышко с ладони и со смешком заваливаюсь обратно.
Звук шагов становится ближе. Судя по хрусту стекла, Илья не снимал ботинок.
— Ты принес мне ключи? — подаю голос, потому что чувствую, он уже в комнате.
— Нет, — высекает холодно. — Что произошло? Ваза с полки упала?
— Ага, — сажусь, упираясь ладонями в матрас позади себя. — Жаль, что не на твою голову, — выдавливаю улыбку, но губы дрожат.
Стоило на него посмотреть, и запал железной леди себя тут же изжил.
— Ты будешь держать меня здесь вечно? — смотрю ему в глаза, а сердце екает. Предательски сжимается и вот-вот из груди выпрыгнет.
Оно же перед собой видит любимое лицо. Красивое, с небольшой мимической морщиной между бровей. Губы эти, руки — сильные, надежные. Плечи широкие.
Я голос его слышу и умираю. Он же прежний. Ласковый. Родной.
Как внушить сердцу, что этот человек нам теперь чужой? Как?
Илья садится на кровать рядом со мной. Касается руки. Гладит мои пальцы, чуть выше. Кожа мурашками сразу покрывается.
Закрываю глаза, до боли прикусывая внутреннюю сторону щеки.
Я сильная. Я справлюсь. Выживу. Выплыву. Обязательно!
Дергаюсь, чтобы высвободить руку. В глаза его предательские намеренно больше не смотрю.
— Я все равно уйду.
— Свет, родная, это было ошибкой. — Илья опускает голову на мои колени, целует, стискивает ладонями. — Прости, слышишь? Я не знаю, как так вышло. Был пьян, после тенниса с мужиками зашли в бар. Ты тогда в Питер коллекцию возила. Прости, слышишь? Что мне сделать? Я для тебя все что хочешь сделаю. Ты же… Мы же с тобой всегда вместе. Помнишь? Мой Свет, — Илья резко выпрямляется и обхватывает мое лицо.