– С самого начала. Ну… не совсем, конечно. Лет семь.
– Ого!
– Спасибо.
– Нет, я имел в виду – ничего себе. Даже не верится.
Анна подумала: «Это просто вежливая банальность», – и пожала плечами.
– После университета я полтора года встречалась с одним парнем, Джозефом. Мы даже жили вместе. Он был довольно милый. А мой университетский бойфренд Марк отказывался меня целовать, пока мы не переспали. Еще он постоянно критиковал мою внешность. Ужас. Хорошо, что мне уже не девятнадцать лет и я не хватаюсь за первого попавшегося мужчину, по принципу «лучше хоть кто-то, чем никто».
В этот момент ей пришло в голову: нужно исследовать, каким образом высота влияет на падение внутренних барьеров.
– Господи… – выдохнул Джеймс, повернувшись к ней. – Судя по всему, мерзкий был тип.
«Зато он не вытаскивал меня на сцену и не обзывал слонихой».
– Кажется, я даже никогда не влюблялась по-настоящему.
– Повезло. Значит, последнее слово всегда останется за тобой.
– Ты циник.
– Нет, я говорю искренне, – Джеймс подошел, чтобы долить бокал, и вытащил бутылку из хрустящей ледовой жижи в ведерке. – Ты по-прежнему не хочешь? А вдруг поможет? Глоточек для смелости.
– Разве что очень маленький, – сказала Анна.
Боже, опять шампанское.
Джеймс налил полбокала и протянул ей.
– Ты так и будешь сидеть, вцепившись в скамейку?
– Очень смешно. Да.
– Ты права. Если капсула оторвется и мы плюхнемся в Темзу, ты, скорее всего, выживешь, если будешь держаться за скамейку. Доплывешь до берега, сидя на ней, как на плотике.
– Ну тебя.
Джеймс поставил бокал на скамейку и придерживал его, пока Анна не собралась с духом и не протянула одну руку. Манера Джеймса – шутки в сочетании с искренней заботливостью – нравилась ей. Он вернулся к окну, а она быстро отпила шампанского, стукнувшись зубами о стекло. Еще два глотка – и шампанское закончилось.
– То есть, конечно, мне нравились некоторые парни… – О нет, теперь она заговорила под воздействием высоты и спиртного. – Но не могу сказать, что когда-либо испытывала всепоглощающее чувство безмерной любви к одному-единственному человеку. Иногда кажется, что я жду уже целую жизнь. Жду того, кто поймет меня, и мы будем как лучшие друзья… и нам не надоест держать друг друга в объятиях.
Джеймс повернулся к ней.
– Сомневаюсь, что такая любовь существует где-то за пределами романтических фильмов. А если да, то заканчивается через неделю.
– Спасибо, порадовал.
– Ну извини. Не спрашивай мнения о романтике у мужчины, которому изменила жена.
– Она ушла к другому?
– Да, он манекенщик, и ему двадцать три. Теперь я понимаю, как себя чувствуют первые жены рок-звезд.
– Он красивый?
– Нет, это манекенщик-урод, у него голова как дыня. Разумеется, он красивый! Спасибо, что напомнила.
Оба рассмеялись, и тут Анна догадалась, что Джеймс вспоминает о жене. Смех угас. Джеймс Фрейзер, который чувствует себя физически непривлекательным… ничего себе.
– Думаешь, вы с ней помиритесь? – спросила она.
– Не знаю. Совсем недавно я бы осторожно сказал «да». А теперь… не знаю.
– Но ты этого хочешь?
– Очевидно, хочу. Сам не знаю почему.
– Потому что ты испытываешь всепоглощающую романтическую любовь к одному-единственному человеку?
– Потому что я вечный козел отпущения. – Они вновь замолчали. – Ладно, давай набросаем для тебя новый профиль. Анна, историк…
– Такое ощущение, что мне шестьдесят восемь и я пользуюсь машинкой для выдергивания волос из носа.
– «…но я вовсе не старушенция, которая пользуется машинкой для выдергивания волос из носа. Представьте себе женщину, которая бесстрашно вскрывает проклятую гробницу мумии. В руке у нее факел, а рядом Индиана Джонс».
– Ты описываешь археолога.
– Не мешай. Закончим вот так: «Я красива. Ненавижу кошек. На завтрак предпочитаю омлет в булочке. Позвони!»
Она расхохоталась.
Красива? «Не так уж красива и не в моем вкусе».
– Да, у тебя отлично получается.
– Слышу в твоем голосе сомнение, – с улыбкой заметил Джеймс. – Между прочим, на мне масса ответственности. Я веду блоги в социальных сетях за всех своих клиентов. Одно неловкое движение – и «Ортопедические стельки Шоллса» вылетят в трубу.
Ура, ура, наконец-то кабинка опустилась.
Выходя, они продолжали смеяться. Анна и забыла, что они пришли с компанией.
– Хорошо прокатились? – с явной насмешкой поинтересовался какой-то низкорослый жилистый тип в ярко-зеленом пальто, берете и клетчатых брюках.
Анна заметила особое выражение на лицах компании. Оно было ей незнакомо. Настолько незнакомо, что лишь через несколько секунд она поняла, что это такое.