Лютер перестал драть подушку.
– Спасибо, – сказала Анна.
Кот заерзал по подушке, и на морде у него появилось точно такое же выражение, как на фотографии с лотком.
– О нет. Джеймс! – позвала Анна.
Она попыталась выдернуть подушку из-под кота, но когти вновь ушли глубоко в ткань. Анна не желала, чтобы ее обвинили в том, что эта тварь загадила дорогую вещь. В прошлый раз она забыла свериться с протоколом – и хорошо усвоила урок.
Сверху не доносилось ни звука. Анна бегом поднялась по лестнице, топая по деревянным ступенькам, прикрытым тонким, сплетенным из водорослей ковриком.
– Джеймс! Джеймс!
Раз уж она зашла так далеко, не стоило останавливаться. Она преодолела последние несколько ступенек и услышала шум текущей воды. Едва этот звук достиг ее ушей, как перед Анной предстало сногсшибательное зрелище в ванной, в дальнем конце коридора. Джеймс. Во всей красе. По крайней мере со спины.
На голове у него возвышалась шапка из пены, по спине текли мыльные ручьи. Он напоминал ожившую рекламу кока-колы.
Анна открыла рот, чтобы заговорить, но издала только хриплое мяуканье, точь-в-точь как Лютер. Мозг передал срочное сообщение подогнувшимся ногам: Джеймс вот-вот обернется. В любую секунду он может посмотреть на нее. Если она простоит в коридоре еще секунду, то увидит его с фасада… и, какой ужас, он уже оборачивался, и Анна, прежде чем бегом броситься вниз, успела заметить нечто розовое, в облачке черных волос.
Что она наделала? Джеймс был женат. Неужели она собиралась пялиться на член, находящийся в законной собственности другой женщины?
Анна вернулась на кушетку, взяла бокал и постаралась не обращать внимания на переполох в сознании. Во рту у нее пересохло, и она сделала большой глоток вина, тщетно пытаясь сосредоточиться. Она просто увидела возбуждающее зрелище. Очень неожиданно, только и всего. Анна подождала, пока сердце перестанет бешено биться, а заодно пройдет чувство, которое, как она с неохотой признала, называлось вожделением. Представь себе лондонского мэра в плавках, с выбритой на груди буквой «А». Да, помогло. Анна успокоилась. Ситуация постепенно нормализовалась.
– Мва-а-а, – скрипуче провозгласил Лютер, сползая с подушки, слава богу чистой, и забираясь к ней на колени. Он неловко поерзал, как старый ревматик, и громко захрапел.
Анна осторожно погладила серый мех, и Лютер издал удовлетворенный звук.
Какой странный дом. Роскошный дворец, впору для прекрасной златовласой королевы, отрекшейся от престола. Крайне сексапильный мужчина, который моется, приоткрыв дверь. Кот, похожий на скрипучую меховую игрушку.
Появился Джеймс. Его задница, послужившая причиной стольких волнений, была обтянута джинсами, а торс скрыт футболкой. Он вытирал мокрые волосы белым полотенцем.
– Представляешь, я забыл запереть дверь в ванной, и она открылась. Я прямо почувствовал себя старым уродом в парке, знаешь, которые подходят и распахивают пальто.
«Нет, нет, нет, он правда это сказал?!» От неожиданности Анне стало жарко – так жарко, что впору было плавить железо. Она почувствовала себя извращенкой, помешанной на мускулистых мужских задницах.
47
Джеймс пошутил, но испуганное лицо Анны, румянец на щеках и то, как она хватанула ртом воздух, вместо того чтобы ответить, свидетельствовали, что ее застигли врасплох. Он знал, что она скромная, благовоспитанная женщина, но не подозревал, что Анна настолько застенчива, чтобы прийти в ужас от одного упоминания о незапертой двери ванной.
Неужели она его видела? Джеймсу стало неловко и стыдно, но в то же время он подумал еще кое о чем. Анна не упомянула об этом, не стала над ним подшучивать… Может быть, увиденное не вселило в нее отвращения? Ну вот, он уже и в самом деле начал вести себя как старый эксгибиционист, раз ему приятно думать, что Анне понравилось.
– Лютер, кажется, к тебе привязывается, – заметил Джеймс, чтобы прервать неловкую тишину.
– Да, похоже на то, – сдавленно ответила Анна.
О боже, нужно начать разговор, и поскорее. Джеймс плеснул вина в бокал.
– Так, значит, ты пережила встречу с Лозом?
– Не верю, что ты сам его не расспросил.
– Он сказал, ты так и не поверила, что он говорил искренне. Неудивительно, потому что он врал, а ты не глупа.
Джеймс сел в кресло. Он уж точно не собирался устраиваться на кушетке сразу после того, как Анна застала его нагишом. Оставалось надеяться, что он хотя бы не расслабил в тот момент мышцы живота. В конце концов, ему уже не двадцать два. Хотя Джеймс ничуть не стыдился своей внешности, он все-таки надеялся, что у предыдущего парня Анны не было члена размером с морской огурец.