– А! «Итальянский галеон». Ну, сейчас, наверное, у нее четверо толстых детей, цветастый халат и шлепанцы. Сам знаешь, во что превращаются европейские женщины, когда перестают следить за собой. Бр-р-р.
– Это Анна.
– В смысле?..
– Анна и есть Аурелиана. Один и тот же человек. После школы она сменила имя. Аурелиана Алесси. Что-то такое меня смутило, когда я услышал «Анна Алесси», только никак не мог понять, в чем дело…
Лоренс отложил нож и вилку.
– Ну, чувак, вали из города.
– Я серьезно, – сказал Джеймс, сделав глоток коктейля.
– Какого…
– С ума сойти, да?
Джеймс задумался, встречал ли он когда-либо до сих пор сестру Анны, но тщетно. Он совсем не помнил Эгги. Младшие школьники всегда казались старшим аморфной безликой массой.
– Да быть не может. Ты меня разыгрываешь?
– Нет! Потому-то она и пришла на встречу выпускников. Ты только подумай! Недаром мы сразу заподозрили, что она вряд ли забрела туда по ошибке. Представляешь, мы не поняли, кто она такая! Неудивительно, что она разозлилась.
Совсем неудивительно. Чем дольше Джеймс размышлял, как он выглядел с точки зрения Анны, тем неприятнее ему становилось. Они по неведению флиртовали с женщиной, которую некогда жестоко обидели, и Лоренс пытался с ней переспать. Повезло еще, что никто из них не получил бутылкой по голове. Анна постепенно оставила школьные горести в прошлом и вела себя вполне дружелюбно. А он смог бы поступить так же?
Лоренс заржал.
– Вот это мы дали маху! Хотя, собственно, мы не виноваты. «Похудей за три этапа» редко дает такие результаты. Поверить не могу, что девочка на два балла превратилась в твердую восьмерку. Или даже девятку. Впору снять документальный фильм: «Чудесное превращение».
– Господи, Лоз, прояви хоть каплю человечности.
– Перестань, ты же знаешь, что я шучу.
Ненадолго воцарилась тишина.
– Она случайно забыла убрать школьную фотографию, – продолжал Джеймс. – И набросилась на меня, как фурия. Я даже перепугался. И сказал, что она первая начала врать.
Его оправдание, произнесенное вслух, звучало адски глупо. Джеймс заговорил как Лоренс, и это был явный признак низости. Да, Анна скрыла, кто она такая. Но, если подумать, разве он не поступил бы точно так же? Кому хочется, чтобы о нем вспоминали как о школьном изгое, если есть возможность оставить прошлое за кормой?
Аурелиана принадлежала к числу безобразных чудаков, которые есть в каждой школе. Она была просто идеальной мишенью для травли, не хватало только записки от мамы с официальным разрешением. Если кого-то застигали за разговором с Аурелианой, того самого избегали, как зачумленного. Вот что она представляла собой. Поставить ее рядом с нынешней Анной Джеймс не мог чисто физически. Но если взять характер… да, он понимал. У Анны была язвительная манера аутсайдера.
Значит, вот как.
Анна не имела никакого права грубить, когда ее разоблачили. «Грубить? А каким словом ты назовешь свою школьную выходку?» – поинтересовался внутренний голос.
Господи, ну зачем он обозвал Анну психопаткой? Конечно, он оборонялся инстинктивно. Это все равно что заслонить рукой лицо от удара. Психопатка. Раньше Джеймс никогда не обзывал женщин. Как будто шестнадцатилетний мальчишка ожил в нем и овладел его душой, точно злой демон.
– Погоди, а как ты вообще оказался у нее дома? – быстро спросил Лоренс.
– Мы собирались посмотреть фильм про выставку.
– Я серьезно, Джимми, – заметил Лоренс, отправляя в рот очередную порцию картошки с молочной подливкой. – У меня на эту женщину большие планы.
– Минуту назад ты не поставил ей десять баллов!
– Да, но я поставил твердые восемь. Не лезь. Представь, что Анну обнесли желтой полицейской ленточкой. Детектив Лоренс будет снимать отпечатки пальцев.
Джеймс нахмурился. Лозу искренне нравилась Анна? Насколько ему вообще кто-нибудь мог искренне нравиться? Им перевалило за тридцать, и у Лоренса никогда не было стабильных отношений. Возможно, он наконец решил, что нуждается в постоянной и достаточно респектабельной подруге, чтобы выглядеть убедительнее. «Моя девушка имеет ученую степень, и она итальянка». Да, Лоренсу наверняка хотелось иметь лишний повод для хвастовства.
– Анна не в твоем духе, – резко заметил Джеймс. – На работе она носит балетки. И она небогата.
– Пф-ф! Ради нее я готов изменить своим принципам. Анна способна заинтриговать мужчину. Я охотно рискну ради умной женщины. Может быть, я влюбился!
– Для этого нужно иметь сердце, – сказал Джеймс, мрачно гоняя ножом кусочек хлеба и думая, что все пошло не так, как он рассчитывал. Он хотел привлечь Лоренса на свою сторону. Правда, Джеймс сомневался, что группе поддержки следует находиться именно на его стороне… и Лоз, как всегда, играл только за себя.