Через десять минут они вытащили коробку в сад и встали вокруг, дрожа, тускло освещенные кухонной лампой и фонарем, висевшим у задней двери.
– А у тебя нет металлического бака? – спросила Мишель, крепко обхватывая себя руками от холода.
– Только пластмассовые.
– Можем сунуть дневники в микроволновку, – предложила Эгги.
– Бумагу и картон? – уточнила Мишель.
– И железо. Замочки железные, – сказала Анна.
– Мы просто хотим уничтожить дневники. Я вовсе не стремлюсь оказаться в больнице с опаленными волосами и попасть в местные новости как полная дура, – намекнула Мишель и вздохнула. – Если хочешь, чтобы было сделано как следует, займись сама. У тебя есть решетка для барбекю?
– Точно! Есть.
Анна бросилась в кусты и притащила круглую жаровню для барбекю, на трех ножках, полную пепла. Эгги тем временем с шумом рылась в кухонных шкафах. Мишель развела огонь, истратив полкоробки спичек, взяла первый дневник и проткнула его вилкой для барбекю. Металлический медвежонок на обложке начал коробиться и плавиться. Сестры Алесси встали по бокам, обняв Мишель.
– Почти готово. Режьте булочки, доставайте кетчуп. Господи, ну и вонь, – сказала Мишель, кашляя. Металлическая застежка стала таять. – Держи подальше от себя, Анна, иначе сгоришь. Так, Эгги, давай дневник за девяносто пятый год. Анна, тебе обязательно было столько писать?
Они стояли, взявшись за руки. Анна произнесла:
– Спасибо, девочки. Мне теперь намного лучше. Жаль, что я не сделала это давным-давно.
– Пора уже признать, что стыдиться нужно не тебе, а им, – ответила Мишель.
Стоя над жаровней, точно над волшебным котлом, Анна поняла, что подруга права.
52
Джеймс сидел на встрече с Уиллом Уэмбли-Ходжсом, производителем деревенского сыра, желавшим довести свою продукцию до массового покупателя. Он энергично кивал бизнесмену в розовой соломенной шляпе и чувствовал себя очень глупо.
– Представьте себе, вы идете по улице и несете косичку сыра, только это не фабричный сыр, а армянский, из козьего молока, с тмином.
Джеймсу очень хотелось ответить что-нибудь в духе: «Слава богу, кто-то озаботился тем, чтобы люди ходили по улице только с правильным сыром», – но он, разумеется, промолчал.
Во время разговора он раздумывал, как лучше извиниться перед Анной. Ничего в голову не шло. «Психопатка. Что на меня нашло, зачем я это сказал?» Джеймс вздрагивал от стыда всякий раз, когда вспоминал свое поведение. А потом ему позвонила подруга Анны, Мишель, и он чуть не провалился сквозь землю, когда понял, что всерьез ее огорчил.
Когда Джеймс вернулся в офис, там стояла странная тишина.
Он ощущал неопределенное смутное беспокойство, пока мимо не прошел Гаррис с кружкой горячего чая. Вид у него был одновременно глупый и угрожающий. Гаррис злорадствовал, торжествовал, а главное, что-то самым неприятным образом предвкушал.
– Джеймс, можно тебя на пару слов? – спросил Гаррис, усаживаясь на свое место.
Даже падение булавки не прошло бы незамеченным.
– Да, конечно, – ответил Джеймс.
– Подойди сюда, если не возражаешь.
Джеймс встал и подошел к столу Гарриса. На экране у того была открыта общая корпоративная рассылка. Гаррис открыл какой-то звуковой файл, задвигалась диаграмма. На фоне шуршания и движений ясно и отчетливо послышался голос. Говорил какой-то мужчина с лондонским акцентом, и Джеймс не сразу понял, что это он сам.
– …В конце концов, это просто цифровая фигня, которая не существовала пять минут назад, а теперь мы впариваем ее как нечто очень важное, потому что, к сожалению, она нужна. У всех сейчас есть смартфоны, а объем внимания – как у ребенка, даже у тех, кто ходит по музеям. Мне нужно платить по счетам, вот почему я этим занимаюсь. Не все, как вы, искренне обожают свою работу…
Анна. Он тогда на нее обиделся, когда они записывали текст для приложения. Что еще он наговорил? О господи, что он наговорил…
– Думаете, мои коллеги сплошь придурки? Знаете что? Я тоже так думаю, за немногими исключениями. Но, вместо того чтобы сидеть здесь, срываться на меня каждую минуту и намекать, какие мы идиоты, давайте наконец соберемся и будем работать. Тогда мы сделаем дело безболезненно и вскоре расстанемся навеки, слава богу.
Гаррис нажал на паузу.
– А ты высокого мнения о нас, я смотрю.
Джеймс стоял неподвижно, гадая, что теперь делать, после того как все сотрудники узнали, что он о них думал. Так чувствуешь себя, если кого-нибудь ругаешь – и вдруг этот самый человек входит и останавливается у тебя за спиной. Только еще хуже, во много раз.
– Запись прислали из университета. С девушкой у тебя, кажется, не заладилось, да?