– Извиняйся п-перед ней, – промямлила Эгги. Она отбросила волосы с лица, поднесла к губам бокал и слегка икнула. – За школу тоже.
– Сомневаюсь, что Анна захочет меня когда-либо видеть, – сказал Джеймс.
– Не захочет, – согласилась Эгги. – Она жалеет, что вообще встретила тебя. – Джеймс кивнул и проглотил комок в горле. – Ты не знаешь, – произнесла Эгги неожиданно внятно и четко.
Он резко вскинул голову.
– Что?
– Ей было хуже, чем ты думаешь.
Эгги не сводила с него взгляда, и у Джеймса появилось жуткое ощущение – как будто в тени кто-то прятался. Он понял, что и впрямь чего-то не знает. Джеймс понятия не имел, что это могло быть.
В дальнем конце бара появился Лоренс. Увидев Джеймса, он помрачнел и явно начал строить догадки.
– Джеймс пришел! Какое сов… сов… падение, – сказала Эгги.
– Просто исключительное, – произнес Джеймс, глядя на Лоза. – Примерно один шанс из восьми.
Глаза у Лоренса превратились в щелки.
– Лоз купил мне самый вкусный коктейль, вот, попробуй! – воскликнула Эгги, протягивая Джеймсу массивный стеклянный бокал. – Он называется «Закат». В нем «Фернет-Банка».
– «Фернет-Бранка», – угрюмо поправил Лоренс.
– «Закат»? Скорее «Захват», – сказал Джеймс, обращаясь к постепенно мрачневшему Лоренсу, а потом отхлебнул из бокала. – М-м. Вкусно.
Он взглянул на приятеля и поставил коктейль на столик.
– Анна говорит, вы с Крисом поссорились.
– Да-а… – Эгги наморщила лоб и одернула платье на бедрах. – Свадьба отменяется. Он придурок.
– Ты не отвечала на звонки.
– Лоренс велел выключить телефон, – сказала Эгги.
– Давно он стал твоим агентом? – уточнил Джеймс, с улыбкой глядя на мрачного Лоренса. – Анна пытается до тебя дозвониться.
– Ты говорил с Анной? Крис там с ней? – спросила Эгги, пытаясь сосредоточиться.
– Нет. Ну или по крайней мере его не было, когда мы разговаривали. Пожалуйста, включи телефон и скажи сестре, что ты не умерла.
– Она снова начнет про деньги. Она злится на меня. Как они все.
– Нет. Я это точно знаю. Анна просто хочет убедиться, что ты в порядке. Я могу сказать ей, что ты здесь?
– Не-е-ет! – Затуманенные глаза Эгги широко раскрылись, и она погрозила Джеймсу пальцем: – Не смей.
Джеймс примирительно замахал руками:
– Ладно, ладно, ладно.
– Мне надо в туалет, – заявила Эгги. – Никуда не уходи, – добавила она, сделав энергичный пьяный жест в сторону Джеймса. – Обещай, что не уйдешь.
– Клянусь жизнью Лоренса, никуда я не уйду, – ответил тот, проводя пальцем крест на груди.
Эгги ушла, споткнувшись по пути о табурет.
Когда она вышла за пределы слышимости, Джеймс развернулся к приятелю.
– Лоз, у нее есть жених.
– И что? Я же не тащил ее сюда силой.
– Они поссорились, и она совсем пьяна. Но у Эгги есть жених.
– А мне какая разница? Не мой цирк, не мои обезьяны.
– И не твоя невеста. Я отвезу Эгги домой.
– Она взрослая женщина. Кто ты такой, чтоб диктовать ей, что делать?
– Я не собираюсь диктовать Эгги, что делать. Я просто намекну, что поехать домой – это, возможно, неплохая идея. И предложу ее подвезти. Если Эгги твердо намерена переспать с тобой и пожелает остаться, я не буду настаивать. Но что-то мне подсказывает, что она не настолько уверена в сегодняшнем финале, как ты.
– Какое благородство. И ты это делаешь совершенно бескорыстно, правда? Не ждешь награды от Анны?
– Не жду. – Джеймс глотнул еще коктейля и поморщился, когда напиток обжег ему горло.
– Ну да, конечно. Великодушный рыцарь на белом коне. Обломал весь кайф. А еще лучший друг называется.
– А, теперь мы заговорили о дружбе? И что ты скажешь, если я попрошу оставить Эгги в покое из уважения ко мне? Или наша дружба не в счет, когда в дело замешана женщина? Каждый сам за себя?
– Кто бы говорил.
– А что?
– Почему Анна так меня возненавидела?
– Э… может быть, из-за того, что ты говоришь и делаешь?
– Нет, потому что ты вышел весь такой в белом и наговорил ей гадостей про меня.
– Ты собираешься затащить в постель ее пьяную сестру – и ты же утверждаешь, что тебя оклеветали?
– Знаешь, в чем твоя проблема? Ты убедил себя, что твои поступки не считаются. И сам в это поверил. Мы с тобой не так уж отличаемся.
Джеймс недоверчиво засмеялся. Оправдания Лоренса напоминали лабиринт, в котором все входы закрыты. Если начнешь играть по его правилам, уже не вырвешься. Глядя на Лоза мрачно и сердито, Джеймс понял, что недовольство собой в нем гораздо сильнее недовольства приятелем. Проблема заключалась не в том, что представлял собой Лоренс, а в том, что он не представлял. Кроме дешевых острот и подлых уловок, в нем почти ничего не было…