На веранде обжималась парочка. Я шагнул в прохладу и сумрак конюшни. Внутри пахло сеном, древесными опилками, навозом и конским потом. Из денников раздавалось ржание, звуки ударов копытами по деревянной двери и хрумкание. Некоторые лошади, высунув глаз между прутьями решётки, высматривали, что происходит в коридоре.
— Молодой человек, вы в прокат? — обратилась ко мне девушка в бриджах и с веточкой сена в кудрявых волосах.
— Да. Можно в лесу покататься?
— Ездить умеете?
— Немного, ездил раньше несколько раз.
— Хорошо, расписывайтесь в журнале по технике безопасности и подождите, пожалуйста, на веранде, вам соберут лошадь.
Я прочитал стандартную инструкцию по правилам поведения и расписался в журнале. Конюшенная девушка заглянула в раздевалку:
— Эля, тут три человека пришли на прогулку в лес. Говорят, ездили раньше. Возьмёшь их с собой?
— Возьму, — раздался голос Одинцовой.
Нам вывели трёх кобыл: пегую, как корова, белую и вороную. Мне досталась пегая. Волонтёр помог мне залезть в седло, взять стремя и поправил повод в руках.
— Как зовут мою лошадь? — спросил я.
— Кармен.
Остальные прокатчики тоже уселись и были готовы к выезду.
— Держите дистанцию. Зевс строгий жеребец. Если залезет на вас, мало не покажется.
Стены завибрировали от басистого ржания. Из-за угла конюшни, громко цокая подковами, вышел огромный горбоносый жеребец вороной масти, на котором ехала Эля. Увидев кобыл, Зевс изогнул шею лебедем и загарцевал, высоко поднимая большие, как тарелки, копыта.
— Привет, — сказал я, когда Эля проезжала мимо и становилась во главе группы.
— Привет, — сухо ответила она.
Она окинула меня оценивающим взглядом и поджала губы. Жеребец под ней гугукал, раздувал ноздри и горячился, размахивая густым угольно-чёрным хвостом. Эля оглянулась:
— Поехали?
Мы прошли по ипподрому, оставляя конюшни позади, выехали за территорию через металлическую калитку и углубились в лес. Мы шагали гуськом по узкой тропе соснового леса. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, золоча голые шершавые стволы. Где-то высоко стучал дятел, в кустах скакали дрозды и с треском взмывали вверх, пугаясь всадников. Утренний воздух, наполненный ароматами хвои, кружил голову. Лошадиные копыта глухо стучали по земле.
Я ехал сразу за Элей и мог беззастенчиво её рассматривать. В специальной одежде для верховой езды она выглядела во-взрослому. Обтягивающие бриджи с замшевой леей выгодно подчёркивали её талию и бёдра. Ноги в сапогах с высокими узкими голенищами уверенно держали стремена. Воротник поло на приталенной футболке открывал взгляду длинную сухую шею, какая бывает у спортсменов. Волосы защищала бейсболка. Повод в руках, затянутых в перчатки, расслабленно провисал.
Моя Кармен то откусывала ветки с низеньких ёлочек, растущих рядом с тропой, то оглядывалась назад, закладывая уши на белую кобылу, которая дышала ей в хвост.
— Рысью? — спросила Эля.
Мы кивнули, и она пустила Зевса рысью. Лошади побежали. Меня начало мелко подкидывать в седле. Я смотрел, как Эля упруго поднимается и опускается на стременах, и старался попасть в ритм движения своей лошади. Вдобавок Кармен бежала неровно, постоянно спотыкалась об корни, проваливалась ногой в ямы на земле, меня мотало на лошади, как мешок. Стремена уползли к пяткам и никак не хотели возвращаться на место. Я запыхался. Нелёгкое это дело — верховая езда, а Эля ехала, будто не совершая никаких усилий.
Мы свернули на тропинку пошире. Вместо земли и опавшей хвои под копытами оказался глубокий песок. Бег Зевса поднимал его в воздух и кидал мне в лицо.
— Шагом, — скомандовала Эля.
Лошади довольно отдувались. Пользуясь передышкой, я поправил стремена и поёрзал в седле, усаживаясь удобнее. Всё-таки быстрая езда на воле для меня пока экстремальное занятие. Между деревьями показался просвет. Мы выезжали на широкую просеку. Эля придержала Зевса на повороте и оглянулась:
— Галопом поедем?
— Давайте, — сказали ребята.
— Ну, тогда поскакали. Меня не обгоняем.
Зевс пошёл размашистым галопом. Кобылы, не особенно слушая всадников, поскакали следом. Эля бросила повод и ехала, раскинув руки в стороны. Просека была очень широкая. По ней запросто можно было прогнать целый табун, и Кармен пошла на обгон. Чувствуя, что больше не контролирую скорость и сейчас свалюсь, я вцепился в повод, сгорбился, стремена снова улетели до самых пяток. Эля нахмурилась, увидев, что я мчусь рядом с ней. Она подобрала повод и двинула Зевса быстрее. Она обогнала своевольную кобылу и закрыла ей дорогу вороным.