— Я хочу тебя поцеловать, — над самым ухом хриплым голосом сказала Одинцова. — Можно?
Я чуть не вздрогнул от неожиданности. Мельком глянул в её тетрадь: она выполнила едва ли половину заданий. Я перевёл взгляд на Элю. Конечно, чёрт возьми, можно. Нужно. Просто… я тормоз. Эля придвинулась ближе. Её лицо было серьёзно, потемневшие глаза неотрывно смотрели на меня. Я наклонился к ней, и наши губы встретились. По спине забегали мурашки, когда Эля погладила меня по бедру. Не удовлетворившись лёгким поцелуем, она пересела ко мне на колени, оседлав, словно лошадь. Я провёл ладонями по её спине, ощущая крепкие, накаченные многолетними тренировками мышцы, прижал к себе, перехватил инициативу поцелуя. Эля обеими руками зарылась в мои волосы, пропуская пряди между пальцев, затем потянула, разрывая контакт.
Она внимательно изучала моё лицо.
— Как мило, — пробормотала она, потыкав в мелкие пятнышки на носу.
Снова за волосы оттянула мне голову назад и покрыла поцелуями веснушки. Она провела ладонью по щеке, тронула нижнюю губу. Я прихватил её палец зубами. Эля расплылась в многозначительной улыбке от уха до уха, и я поспешил отпустить её.
На стол внезапно запрыгнуло что-то большое и чёрное, напугав меня и свалив на пол тетради. Я думал, что мы одни в квартире.
— Мр-мр-мя! — сказал зверь, изогнув длинный тонкий хвост знаком вопроса.
Второй такой же осторожно нюхал мои ноги.
— Проснулись-таки, дармоеды. Знакомься, это Отори-сан и Хибари-сан.
Анимешница до мозга костей.
— Оран и Реборн?
— Именно!
Эля нагнулась за котом, крепко сжимая коленями мои бёдра, и сунула Отори мне в руки. Зверь заурчал и потоптался, впиваясь в меня когтями. Эля взяла Хибари, перевернув его лапами вверх, как ребёнка, и почесала ему живот. На ласку кот громко затарахтел.
Раздались щелчки открываемого замка на входной двери. Коты табуном сорвались встречать.
— Мама идёт, — сказала Эля, нехотя слезая на пол.
— Эля, у нас гости? — донеслось из коридора.
Мама Одинцовой была невысокой полноватой женщиной лет сорока. Она поставила атакуемый котами пакет с продуктами на тумбочку. Я поздоровался.
— Мама, это мой одноклассник Лёня. Лёня, это Елена Сергеевна, моя мама.
— Добрый день. Очень приятно. Эля, ты накормила гостя?
Не дожидаясь ответа, Елена Сергеевна понесла пакет на кухню.
— Растягивай желудок, сейчас будут загружать тонну еды, — шепнула Эля.
— Как дела в школе? — спросила Елена Сергеевна.
Вопрос, по-видимому, предназначался мне, потому что дочери она дала указание разогревать суп. Пока Эля, спотыкаясь об вьющихся под ногами и громко мяукающих котов, бегала от стола до микроволновки и обратно, Елена Сергеевна нарезала свежий хлеб. В воздухе аппетитно запахло вкуснятиной.
— У нас всё хорошо, — сказал я. — Готовимся к экзаменам.
— Ты уже выбрал ВУЗ для поступления?
Тон не подразумевал никаких иных вариантов дальнейшей деятельности, кроме получения высшего образования.
— Да, пойду в университет на IT-технологии.
— Видишь, Эля, люди выбирают денежные и комфортные профессии! — Елена Сергеевна повернулась к дочери. — Ты у меня то конюхом хотела стать, то ветеринаром. Знаешь, сколько у нас получают хорошие IT-специалисты? Наша молодежь на зарплату может позволить себе купить квартиру в ипотеку. Не то что ветеринары.
— Я иду на экономику и управление, — напомнила Эля.
— В сельскохозяйственный ВУЗ! Что за знания тебе там дадут?
— Мама, я не люблю компьютеры, я люблю лошадей, — начала терять терпение Эля. — Нельзя измерять успех лишь в деньгах. Какой в них толк, если не можешь заниматься интересными вещами?
— А жить ты на что будешь?
Да-а, «не одобряет» это было слишком мягко сказано. Я прокашлялся и осторожно сказал:
— Приносить деньги в дом задача мужчины. Ничего страшного, если женщина занимается любимым делом. Мне кажется, что каждый должен заниматься любимым делом, тогда не будет плохих специалистов.
Елена Сергеевна окинула меня оценивающим взглядом.
— Ох, Элька, трудную жизнь ты хочешь себе устроить, — вздохнула она и снова обратилась ко мне: — Ешь пюре с котлетой. Майонез, горчица, хреновая закуска?
Елена Сергеевна потчевала меня то одним, то другим. Давненько я не обедал настолько обильно. Наевшись до отвала, мы отбыли в Элину комнату. Вся кровь отхлынула к желудку, и мы с трудом держали глаза открытыми. Посидев несколько минут обожратым организмом, чьи силы ушли исключительно на переваривание, я засобирался домой. Способность к обучению вернётся не раньше, чем через пару часов.