Случай иногда очень хорошо устраивает вещи: внезапная болезнь его верного слуги Ле Дюка позволила ему ответить ужасной вдове таким образом:
Ответ Казановы ужасной хромоножке
«Благодарите небо, бесстыдная женщина, что я распечатал ваше письмо только после отъезда моих друзей. Я получил его в их присутствии, но, презирая руку, писавшую его, отложил письмо, мало интересуясь его гнусным содержанием. Если бы, к вашему несчастью, я прочел его раньше, и мои гости узнали бы о нем, я бы давно уже отправился за вами в погоню, и в настоящую минуту уже лишил бы вас возможности вредить дальше. Я здоров вполне и не боюсь болезни, но я не унижу себя, доказывая вам это, так как ваш взгляд также осквернил бы меня, как и прикосновение к вашему каркасу. Несколько часов спустя после получения вашего письма, ко мне пришел деревенский доктор, и сообщил мне, что его просил прийти мой лакей, чтобы посоветоваться относительно дурной болезни, которую он только что получил. Я просил его хорошенько заняться больным, а когда он ушел, мне удалось не без труда выведать от больного, что он от вас получил этот прекрасный подарок. Я спросил его, каким образом все это случилось, и он объяснил мне, что, увидав, как вы одна впотьмах вошли в апартаменты м-сье де Икс, зная, что я уже лег и что он не может мне понадобиться, он решил полюбопытствовать, что это вы там намерены делать — тайком и в неурочный час, так как если бы вы хотели пройти к мадам де Икс, которая уже легла, вы вряд ли бы пошли через садовую дверь. Он сперва заподозрил вас в каких-либо дурных намерениях, и прождал довольно долго, чтобы убедиться, не вынесете ли вы чего-нибудь и уличить вас, но видя, что вы не выходите и не слыша никакого шума, он решил войти за вами, тем более, что дверь вы оставили незапертой. Он поклялся мне, что никакой мысли развлекаться с вами ему и на ум не приходило, в чем я ему поверил без труда. Он сказал мне, что хотел закричать «караул», когда вы ему зажали рот, но что переменил свое намерение, так как вы начали его осыпать пламенными поцелуями.
Уверенный, что вы принимаете его за другого, как он объяснил мне, «я старался ей угодить так, что по правде совсем другой награды заслуживал, чем та, какую получил». Он оставил вас, не произнеся ни слова, чуть только забрезжил рассвет, боясь, чтобы вы его не узнали. Очень понятно, что вы приняли лакея за меня — ночью все кошки серы, я поздравляю вас с тем удовольствием, какое вы получили от него и какого я вам, разумеется, не доставил бы. В общем, я предупреждаю вас, что бедный малый вне себя и собирается вам вскоре нанести визит, чему я помешать не в праве. Советую вам быть по отношению к нему кроткой, терпеливой и великодушной… Потому что он решительней испанца, он огласит это происшествие, и вы почувствуете последствия этого. Он сам сообщит вам свои требования, и вы, конечно, в целях предосторожности, удовлетворите их».
Я виноват, что эта история немножко пахнет казарамами, и скорей, подходит к академическому легкомыслию Кребильона-сына, чем к трагическому легкомыслию Мюссэ… Но все равно, такая, как есть — она показывает нам живого, реального Казанову, немножко грубоватого, правда, но пышущего итальянской жизнью, всегда заботящемуся не быть проведенным и обманутым, а быть тем, «кто смеется последним».
VII. Победа над Вольтером
После любопытного приключения в Солотурне Казанова уезжает в Верн в обществе своей домоправительницы, этой хорошенькой мадам Дюбуа. С ней он был и в Берне, и в Базеле и, наконец, в Лозанне, где они расстались под швейцарским небом, серым и тусклым, словно его отражение в озере.