― Я так люблю тебя! ― выдохнула она, переполненная удовольствием и негой.
Ульрих приподнялся, окрыленный волшебным признанием, вошел в нее со страстностью влюбленного, дав волю дикому желанию, сжигавшему его. Мощные толчки, перемежаемые женскими вскриками и хриплыми мужскими стонами, привели к восхитительному экстазу
Радмила, проснувшись поутру распростертой на твердом мускулистом теле, не сразу и поняла, где они находятся. Муж, обхватив ее грудь рукой как чашей, казалось, измерял ее размер.
— Ты не хочешь мне ничего сообщить, дорогая? — прошептал он ей, покусывая маленькое ушко.
— Что я тебе должна сказать? — недоуменно спросила молодая женщина.
— У тебя не возникло никаких проблем с самочувствием?
— Я себя хорошо чувствую. Вот только почему-то тошнило в дороге по утрам.
― После нашего венчания прошло уже несколько месяцев, и мы с тобой занимались любовью каждый день. И не разу у тебя не было этих дней. И грудь стала больше.
― Этих дней у меня нет уже два месяца. Я и сама удивляюсь. Но это, по-видимому, из-за усталости.
— Как ты наивна, моя любовь! Ты ждешь ребенка, что меня очень радует. Обидно так тяжело трудиться без всякого результата!
— Ты тяжело трудился? — удивилась Радмила.
— Да, моя милая! Ты же слышишь, какие стоны вырываются из моей усталой груди! — от таких разговоров его фаллос отвердел до невозможности. Ульрих усадил жену себе на бедра и дал себе волю.
— Ульрих, тебя невозможно за уши оттащить от постели! — раскрасневшаяся молодая женщина стала щекотать могучее тело мужа.
— Ой, какая ты вредная! — Ульрих оторвал шаловливые ручки и стал целовать ей грудь. — Я тебя проучу! — и, расположившись между ее ног, снова вошел в нее. Восхитительные толчки, жаркие поцелуи, страстный шепот о том, как он любит ее — как это было все чудесно!
Поцеловав ее еще раз, радостный от долгожданного известия, Ульрих вскочил с постели.
— Ты поспи еще немного, дорогая, завтрак тебе принесут. Ты должна беречься ради нашего малыша. Меня же ждет Гарет! — быстро оделся и исчез за дверью.
А Радмила стала размышлять об ошеломляющих переменах в ее жизни.
У нее будет ребенок. Она будет жить в чужой стране, в непривычном каменном замке. Среди людей, которых она совершенно не знает. Другая культура, другая религия. Как ей все это освоить? И все из-за любви! Да, это Голуба решила ее судьбу, когда помчалась к жеребцу тевтонца… что это она обвиняет Голубу? Она сама согласилась пустить свой венок с венком крестоносца, сама пообещала ему свое сердце. И разве не ждала именно его у брата в богатом шумилинском доме …разве ей не хватало поклонников среди русских парней? Могла даже за сына князя замуж выйти! Что же это такое, эта любовь? Почему Ульрих стал ей дороже всех на свете? Да, он привлекательный мужчина! А для нее — просто красавец. Но ведь и молодой боярин Путятин тоже красив. Поцелуи Ульриха слаще меда. Но ведь он первый мужчина в ее жизни. Конечно, он ее любит! Иначе не бросил бы из-за нее этот Орден, — с этими приятными мыслями молодая женщина вскочила с постели, решив больше не раздумывать на эти темы. А довериться мужу и судьбе.
Пир
Пара волов медленно тянула по лесной дороге большую повозку, груженную большими мешками по лесной дороге. Неровные, целиком вырезанные из дерева колеса, сопровождали каждый шаг уставших животных жутким скрипом. Разморенный жарким полуденным солнцем йомен лениво отгонял мух, восседая на вершине горы мешков.
Вдруг волы остановились и, хотя повозка ехала с горы, никакая сила не могла сдвинуть их с места.
— Но, проклятые! — хозяин стал колотить упрямых животных веткой по мокрым спинам. Волы переминались с ноги на ногу, но не делали ни шагу. Мужчина с чувством плюнул на землю и отвернулся от повозки. Вдруг густые ветки осторожно раздвинулись, и из полумрака на йомена уставилось бородатое грубое лицо. Мужчина вздрогнул, почувствовав, как кто прикоснулся к нему, и увидел, оглянувшись, что еще один громадный бородач положил руку ему на плечо.