— Кистень, кистень! — закричали в толпе, и все, уже без деления на первоначальные отряды, кинулись на нарушителя правил. Мужичонка бежал весьма проворно, но толпа настигала его и слева, и справа. Тогда он повернул в сторону рыцарей вдоль реки.
— Надо отступить, — сказал Георг, — а то достанется и нам.
— Давай влево, к колодцу, нам нельзя вмешиваться, — согласился Ульрих.
Выбравшись на берег, рыцари оглянулись. Ватага драчунов рассеялась по берегу в поисках ловкого мужичка — он прятался где-то среди огромных сугробов и сараев. Богатыря тащили по снегу товарищи, взвалив себе на плечи его тяжелые руки. Он уже начинал приходить в себя и что-то злобно кричал.
Рыцари уже хотели продолжить погоню, но увидели, что они окружены. С десяток мальчишек, вооруженных деревянными мечами и копьями, с победными криками заняли позиции на сугробах и перекрыли все пробитые в снегу тропинки. Они махали мечами и что-то кричали визгливыми детскими голосами.
— Требуют выкуп, — с улыбкой сказал Бруно.
Ульрих раскрыл ладонь и рыцари положили туда по одной монете. Командир бесстрашных бойцов подбежал к Ульриху, и горсть монет исчезла у него за пазухой.
— Путь свободен! — указал он мечом на освободившуюся тропинку.
Перед рыцарями раскинулся покатый берег городских предместий. Весь берег был покрыт группками веселящихся людей. К реке катилось зажженное колесо, за которым бежали девушки, парни, неслись сани. На горе горело чучело из соломы. Слышались песни, смех, визг девушек.
Кругом стояло веселье. Среди сотен людей трудно было найти беглянок.
— Погоня не удалась, — сказал Ульрих, одевая рукавицы.
— Неплохо было бы к ним присоединиться, — заметил Бруно и добавил, — а девицы были очень хороши!
— Это была она! — воскликнул Ульрих, — Радмила!
Рыцари поскакали к саням у чучела Масленицы. Они выехали на большую покатую поляну, спускающуюся к реке. На западе медленно угасала заря. Посиневший воздух приобрел сонную неподвижность. Природа как бы затихла в преддверии перелома после зимнего солнцестояния. А люди, напротив, веселились изо всех сил. Весь огромный спуск к реке был покрыт группками развлекающихся людей. Слышались песни, звуки бубна, переливы колокольчиков. В этом месте река образовывала большую излучину с расширением, и на льду, поодаль от берега, была сооружена снежная крепость.
— Эгей! — кричали всадники и на неоседланных лошадях, нещадно скользящих по льду, пытались взять крепость. Защитники встречали их градом снежков и кусочков льда, а всадников, приблизившихся вплотную к стенам снежной крепости, пытались скинуть с лошадей с помощью метел. Среди защитников крепости было больше девушек и ребятишек. Они с визгом отражали атаки конных и пеших мальчишек и парней. Один из них, наиболее лихой боец, пробил стену и на полном скаку ввалился в крепость. Вместо того, чтобы остановить его, защитники поддали лошади метелкой под зад, и она бросилась в середину крепости еще быстрее. К удивлению всадника, в середине крепости оказалась прорубь, и он вместе с лошадью, под визг и хохот его противников, ввалился прямо в ледяную воду. Во всеобщей свалке кое-как вытянули дружными усилиями ошарашенного всадника и обезумевшую лошадь. Нападавшие с позором отступили.
— Смотри сюда! — дергал за рукав Ульриха Бруно
Слева под засыпанной снегом столетней ивой расположился маленький кукольный театр. Забавные куклы изображали тевтонских рыцарей и князя Александра Невского. В разгар баталии появился комтур тевтонов, и князь мечом зарубил его под улюлюканье зрителей.
— Осталось кинуть куклы в прорубь, — недовольно проговорил Георг, — для полной реалистичности.
Зрители не разделяли его настроения и хохотали до упаду. Завидев настоящих крестоносцев, они жестами приглашали их присоединиться к просмотру спектакля, но тевтоны решили удалиться.
Мимо них пронесся с песнями богато украшенный санный поезд. На первых санях сидела красивая нарядная девушка. Алые щеки ее то ли были натерты свеклой, то ли и вправду она так разрумянилась от мороза и веселья. На голове у нее была высокая, расшитая жемчугом кика. Она была прикрыта тонким полупрозрачным платком, а одета была очень нарядно — как невеста.
— Масленицу везут! Масленицу везут, — кричали ребятишки с сугробов.
— До чего хороши русские девушки, — плотоядно зацокал языком француз.