— Ой, не ври, девушка, придумала — спасала бы и коня, и собаку! Зачем ты сама себя обманываешь? Ты что, никогда не хотела побыть с мужчиной? Если бы нам не помешали вчера вечером, сама раздвинула бы ноги. Хочешь, я тебе докажу, что тебе желанны мои ласки? И как ты думаешь, почему я задержался в твоем доме… что вообще здесь делаю? Я день и ночь только о тебе и мечтаю! Но при том хочу, чтобы ты сама загорелась желанием! — Ульрих подошел к девушке и подхватил ее за упругие ягодицы, прижимая к своему возбужденному естеству.
— Чувствуешь, как я мучаюсь, если твой бог говорит, что нужно быть добрым — облегчи мои страдания, уступи! Мне ничего не стоит взять то, что мне нужно силой, но я твой должник! — мужчина подхватил ее на руки и усадил к себе на колени. Испуганная Радмила поняла, что надо действовать какой-нибудь хитростью.
— Подожди, Ульрих! Я очень устала — занималась со старой боярыней весь вечер и день, — она попыталась соскочить с его колен.
— Я думаю, любая усталость пройдет от удовольствия, которое ты сейчас получишь! — он задрал подол ее платья, и его рука стала поглаживать внутреннею сторону ее бедер, затем добралась до пухлого холмика.
— Я вижу, у тебя нет никакой воли. Похоть сильнее тебя. Пойми, я отдам свою невинность только тому мужчине, кому принесу клятву, и буду ему верна всю жизнь. Почему ты мне отказываешь в праве сохранить свою честь? — ведь это будет так важно для моего мужа!
— Ты отлично знаешь, что я связан обетом и не могу ни на ком жениться! Я предложил тебе все, что я имею! — распаленный мужчина спустил ее с колен и стал стягивать с нее одежду.
Девушка поняла — если он ее разденет, она его уже не остановит. — Послушай! Через неделю праздник Ивана Купалы! Пусть боги укажут, что ты мой суженый, и я уеду с тобой. Мне не нужно твое христианское венчание, ты будешь моим мужем перед моими богами…. я буду хранить тебе верность всю жизнь, что мне отпущена в мире Яви! Если нет, ты не будешь принуждать меня. Обещай мне …
Ульрих вздрогнул, услышав эти слова, болезненная судорога пробежала по лицу. Руки его опустили подол ее одежды, он несколько раз тяжело вздохнул, чтобы успокоиться.
— Хорошо. Но помни и свое обещание. Я тебя не пощажу, если ты меня обманешь.
— Если на то воля богов, я буду верна тебе до тех пор, пока Мара не заберет меня к себе! — девушка легонько прикоснулась к его губам.
После сегодняшних событий у Радмилы не было никаких сил, и она решила взбодрить себя вечерней прогулкой. Походив возле дома по лесу, она вернулась. Уселась на скамейку — боялась идти в избу. А потом подумала: все равно! Если не крестоносец увезет, то от боярина уже точно не отбиться! Кто ее защитит? Что же этот двоюродный брат запаздывает? Все же она была вынуждена честно признаться сама себе, сильно тянуло ее к пригожему Ульриху. Правду он сказал. После ужина он не пошел как обычно, на свою лежанку, а молча повел к кровати. Снял с нее верхнее платье, оставив одну нижнюю рубашку, затем сбросил с себя рубашку. Подхватил ее и посадил к себе на колени.
— Ты сказала, что у меня нет воли, но я тебе докажу, что у меня она есть: все неделю до вашего праздника буду обнимать и ласкать тебя, но не трону твоей девичьей чести. Так что не бойся меня. Даю слово, что в течение недели ты сохранишь свою невинность. Наслаждайся моими ласками без опасения. Сегодня я буду учить тебя правильно целоваться и ничему более.
Праздник Купалы
Радмила очень любила праздник Ивана Купалы ― весьма важное событие в ее монотонной жизни. На этот радостный летний праздник собиралась вся молодежь из окрестных селений. Утром, собрав цветы и красивые листья, девушки наплели венков. Они заранее припасли трав-оберегов, полыни, зверобоя, крапивы, чтобы хватило всем участников праздника. Разрумянившаяся от удовольствия Радмила принимала активное участие в этих веселых трудах. Даже Ульрих помог ей сплести пару венков. Девушка закончила плести венки и стала наряжаться на праздник. Она надела свою любимую рубаху из тонкого белого льна с красивой вышивкой. Сложный орнамент, вышитый разноцветными нитями в виде волн, покрывал края рукавов, горловину, подол рубахи. Поверх надела шерстяную пеструю поневу — юбку, состоящую из трех несшитых прямоугольных полотнищ. Туго заплела толстую косу голубой лентой.
Девушка с замиранием посмотрела на себя в любимое серебряное зеркальце.