— Чего-то не хватает…ага…еще обруч! И колты!
Радмила достала свои украшения из серебра с чернью ― венец со сложными таинственно-прекрасными переплетениями и массивные подвески с изображениями загадочных птиц с женскими лицами. Эти украшения были очень ценными, они принадлежали ее матери, а до матери — бабушке. Когда Радмила одевала их, ее посещало странное чувство приобщения к какой-то тайне. Она каждый раз с интересом вглядывалась в прекрасно- злые лица этих чудовищных птиц с женскими головками. Ей было так интересно узнать об этих существах — кто они? И почему их больше нет? Радмила была уверена в том, что они раньше существовали. Она думала о тех женщинах, которые когда-то владели этими украшениями. Представляла их судьбы. Их первая владелица не могла быть простой горожанкой. Может, кто-то из ее предков нашел древний клад? Люди рассказывали, что в лесах должны еще быть клады, покрытые проклятьем. Говорили, что кто-то давно нашел клад, но не смог им воспользоваться. Клад свел с ума этого человека.
Радмила аккуратно надела венец, завязала сзади под косой тесемками, прикрепила к нему эти загадочные подвески. Она была готова. Для Ульриха у нее тоже был наряд. Матушка как-то привезла из Пскова красивую мужскую одежду — белую вышитую рубашку с косым воротом, хорошие шерстяные штаны, сапоги. Когда девушка спросила, кого она собирается наряжать, она с усмешкой сказала:
— Будешь замуж выходить, подаришь жениху!
И одежда, и сапоги были впору рыцарю, что очень удивило девушку. Как на него шили, вот чудеса!
С шумом и гамом парни поставили заранее срубленную березку высотой в два человеческих роста. Ее установили на берегу реки. Девушки украсили дерево цветами и разноцветными лоскутами. Дерево теперь называлось «купала». Под деревце усадили изображение Ярилы — куклу из веток величиной в половину человеческого роста. Ярилу облачили в одежду, украсили венком, цветами и лентами. Впереди у него был приделан символ мужского достоинства и плодородия — деревянный гой внушительных размеров, окрашенный в красный цвет. Перед Ярилой на блюде располагались яства. Неподалеку от деревца были сложены два костра. Один, большой, Купалец, высотой до четырех ростов человека ― в середине его установили высоченный шест, на вершине которого было прикреплено деревянное просмоленное колесо. Другой костер, сложенный в виде колодца, был не столь велик, лишь до пояса мужчины. Этот костер был погребальным, для сожжения лика Ярилы.
Праздник начался два часа пополудни. Все выстроились вокруг березки. Приехавшие из города боярские сыновья тоже пришли поучаствовать в веселом празднике. Каждый из них выбрал себе зазнобу из числа хорошеньких селянок и надеялся, что девушка не обидит отказом. В прошлые годы Радмилу всегда окружала толпа поклонников, но на этот раз злобные взгляды молодого боярина Юрия Путятина и Ульриха сразу отбивали желание крутиться возле красавицы. Ульрих не стал строиться вместе со всеми, объяснив, что он христианин. Он уселся поодаль на камне, ревниво наблюдая за черноглазым соперником. По рядам пустили ковш с хмельным напитком. После прославлений Ярилы вокруг деревца завели хоровод, заиграли гусли, стали ударять в бубны, звонить в колокольцы Все запели песни проводов Ярилы. Когда спели обрядовую песню, один из парней, пляшущих внутри хоровода, ненароком задел чучело Ярилы, и оно упало. Девушки стали кричать, что Ярила умер. Хоровод остановился. Мужчины подняли Ярилу, и стали тормошить его, стараясь разбудить. Девушки запричитали:
— Ой! Помер он, помер!
Шествие дошло до погребального костра, поверх которого положили идола. Костер зажгли и, пока он горел, Ярилу поминали, пили медовый напиток, ели яства, говорили о его возрождении по весне.
Проводив весну, стали встречать красное лето. Все выстроились вокруг березки. Старик волхв, встав перед Богами и подняв руки к небу, обращался с просьбой к Купале об удачном годе.
— Гой Купале Сварожичу! Гой!
Волхв от каждого собрал подарки Купале: хлеба, блины, пироги, зерно, печенья и положил их на капище. Затем, выбрав самый большой каравай, прошел с ним вдоль ряда. Каждый коснулся хлеба правой рукой, загадав желание. Радмила, поглядывая на хмурого Ульриха, тоже коснулась каравая. Какое-то желание загадала девушка? Она просила Купалу подтвердить ее выбор своим знаком, просила Бога дать счастья с возлюбленным, просила мира для своей измученной войной земли.
Но вот девушки завели хоровод вокруг березки и запели веселую песню. Парни на этот хоровод совершали «набеги», не в полную, конечно, силу, стараясь выхватить березку.
Первому удалось это ловкому боярину Юрию, он побежал к реке, где дождался остальных. Деревце кинули в воду, а девушки и парни стали бросать в воду цветы, освященные травы, и обнажившись, начали купаться, потом прыгать через костры. Но Радмила, как и всегда, не стала участвовать в купании, ей было неловко. Она подошла к Ульриху: