— Ой, отпусти, я замерзла! — девушка хватала воздух раскрытым ртом, руки ухватили мужчину за бугристые плечи. Радмила боялась поскользнуться на илистом дне речки.
— Мы сейчас согреемся! — он приник к ней страстным поцелуем, буквально смяв ее нежный рот.
— Нет, нет, после! Если венки соединятся, ты же обещал! — Радмила наконец вырвалась и побежала к берегу, вздымая кучи брызг.
Ульрих глубоко вздохнул и поплыл на середину реки — ему нужно было срочно охладиться.
Она определенно сведет меня с ума… чтобы я когда-нибудь связывался с этими целомудренными девственницами!
Он опустил руку вниз. Его естество было твердым как древко у боевого копья.
Радмила вытерла своей рубашкой мокрые волосы и стала их расчесывать, искоса наблюдая за пловцом. Тот лежал на спине, могучие мышцы блестели в золотистых лучах заходившего солнца. День закончился. Наконец он последний раз нырнул и быстро поплыл к берегу.
Вдоволь насладившись купанием, все собрались возле костра. Разжигать его полагалось девушке.
— Пусть Радмила подожжет! — красавец Юрий протянул ей горящую ветку.
— Пусть Ульяна! — толкнула она к боярину хорошенькую селянку. Та взяла горящую ветку, и яркое пламя озарило все вокруг.
Тут уж и началось гулянье. Шум да гам, рожки да бубны, трещотки, девушки запели песни.
Праздник удался на славу, — ходили ряженые, устраивали игру в ручеек, парни бои на потеху показывали. Повеселевший Ульрих принял активное участие в поединках. Это уже он умеет, с десяти лет военное дело изучает. Равного ему по силе и ловкости среди сельских парней, конечно, не нашлось.
Девушки наблюдали, как бьются их суженые. И Радмила также исподволь посматривала, как ловко сражается тевтонец. Молодой боярин заметил, что Радмила отправилась купаться с белобрысым «эстонцем». Бешенство скрутило ему душу:
— Что, чужак, вольно тебе мальчишек молоденьких побарывать? А с мужчиной справишься? ― засучив рукава, он принял боевую стойку. Радмила придержала Ульриха за рукав, он мягко оторвал ее руку.
— Не вмешивайся в мужской спор, женщина, — резким рывком он стащил рубаху, — не хочу испортить твой подарок.
Ульрих всматривался в черные глаза русича, тщетно пытаясь найти там хоть искорку страха. Либо хоть мгновенное сомнение, неуверенность в своих силах. Это бы придало еще больше энергии Ульриху. Но жесткие глаза Юрия пылали ненавистью, и еще какая-то насмешка чувствовалась в них. Как будто смеялся русич над ним. Знал заранее, что побьет нещадно чужестранца.
— Кураж, — вспомнил русское слово Ульрих и подумал. — Вот она, причина наших неудач. Мы идем неумолимой железной стеной, как боевая машина! А эти смельчаки смеются, им весело в бою, они бьются играясь…
Мужчины в боевой стойке передвигались, как бы очерчивая круг. Никто не решался первым броситься и нанести удар — не было очевидного превосходства ни у кого. Вдруг Юрий чуть споткнулся, и Ульрих, уловив момент, бросился в атаку. Мощный удар пудового кулака был направлен прямо в лицо Юрию.
— Прямо в «хлебалово»! — с восторгом закричали из толпы.
Но косым тычком сбоку левой рукой Юрий сбил направление удара чужака, и тот всей своей массой полетел мимо русича в сторону. Правой же рукой Юрий с сильным замахом хотел нанести сильнейший удар прямо сверху по затылку. Он, несомненно, лишил бы сознания «эстонца», но промахнулся и гулко ударил по спине между лопаток. Ульрих под дружный хохот полетел лицом вниз. Но вовремя подставил руки и выпрямился. Нагнавший его Юрий замахнулся сзади, но его остановила поднятая вверх рука старейшины.
— Не трошь сзади!
Юрий усмехнулся и отступил. Оскорбительный удар по спине вывел Ульриха из себя. С удвоенной силой он бросился на русича, неистовая злоба помутила сознание. Не помнил, как и удары наносил. Опомнился только, когда его схватили парни за руки — Юрий лежал под ним и закрывал лицо руками.